Лицемерно улыбаясь, Наан шагнула к Дипт-Шаим и, испустив возглас восторга, почтительно сложила крылья, развела руки и склонила голову.
Та не посмела прямо высказать свое неудовольствие, пусть и бывшей своей подопечной, но ныне – бабочке, которая со дня на день должна была стать женой императора, и замерла в ответном приветственном поклоне. (На это почтение и рассчитывала Наан в предстоящем разговоре.)
Выдержав положенную паузу, Наан затараторила:
– О мать-настоятельница! Я так счастлива нашей встрече! Мне так много нужно сказать тебе и так много узнать!.. Как идут дела в Храме? Не обижены ли на меня остальные Невесты за выбор Внука Бога? Как идет подготовка к торжеству бракосочетания?..
Настоятельница, покосившись на Дипт-Реиль, промямлила:
– Все идет согласно установлению…
Дипт-Реиль наблюдала за этой неказистой беседой с умилением, но тень подозрительности все же не покидала ее лицо. Внезапно она встрепенулась:
– Я принесу вам лакомства!
Стоило ей скрыться за перепонкой, как сгоравшая от нетерпения Наан сбросила маску:
– Кто мои родители? – выпалила она, напрочь забыв о своем намерении быть деликатной и осторожной. И тут же сообразила, что совершает роковую ошибку. Теперь, если она действительно сбежит отсюда, первой допросу подвергнется именно мать-настоятельница, и уж она, конечно же, сразу припомнит этот вопрос.
– Зачем тебе это знать? – продолжая улыбаться, вопросом на вопрос ответила Дипт-Шаим, и в голосе ее прозвенела сталь.
– Простое любопытство, – соврала Наан, чувствуя закипающую злость.
– Не похоже… – протянула настоятельница. – Но если это так, то ради бесцельной прихоти я не собираюсь поступаться святыми установлениями Храма.
– Ты смеешь перечить мне? – нахмурилась Наан. – Ты забыла, кем я скоро стану? То, что является прихотью жены Внука Бога, для прочих является законом!
– Ах, так? Понятно, понятно… – мстительно усмехнулась Дипт-Шаим. – Выходит, твой интерес непосредственно связан с интересами императора. Но ведь ты пока еще не стала его женой. Что ж он сам не задал мне этот вопрос?
Наан не нашлась, что ответить и почувствовала, как ярость всецело овладевает ею, чуть ли не лишая рассудка. Ненавистное лицо настоятельницы, ее маленькие прищуренные глазки пробудили в памяти Наан все унизительные сцены, которые происходили с ней в Храме. И всегда участницей, а чаще – зачинщицей этих ситуаций была именно Дипт-Шаим.
Наан вспомнила часы, которые провела в темном карцере, стоя голыми коленями на каменном крошеве… Вспомнила, как невесты по приказу настоятельницы устраивали провинившейся бойкот… Вспомнила электрические разряды жезла, ожоги от которых не проходили по многу дней… Моральный и физический прессинг вершился матерью-настоятельницей с фарисейской улыбкой всепрощения и сопровождался самыми добродетельными словами.
– Кто мои родители?! – повторила Наан угрожающе и сделала шаг к своей собеседнице.
В этот миг в комнату, с подносом уставленным яствами, вошла Дипт-Реиль.
– Убирайся! – не в силах далее сдерживаться, зло рявкнула на нее Наан. Впервые она повысила голос на свою пожилую непрошенную подругу. Та испуганно попятилась, а затем, торопливо поставив поднос на пол, выскользнула прочь. Дверная перепонка моментально затянула проем.
Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Больше не было смысла прятать свою ненависть, и нельзя было терять ни секунды. Прошлые обиды и нервное напряжение последних часов разом выплеснулись наружу. Наан сделала еще шаг вперед и, схватив настоятельницу за горло, сжала пальцы:
– Отвечай! – она и сама не ожидала от себя этой вспышки агрессии.
Задыхаясь, Дипт-Шаим выпучила глаза. Одной рукой она ухватилась за стебли свисавшего из-под потолка декоративного растения и лишь благодаря этому удержалась на ногах.
Что-то хрустнуло у Наан под пальцами, и мать-настоятельница захрипела. Наан поспешно разжала руку, и тут же ее парализовала жгучая боль в паху. В свободной руке Дипт-Шаим держала выдернутый из чехла жезл электрошока.
Оцепенение Наан длиось лишь мгновение. Придя в себя, она вновь рванулась к настоятельнице и схватила ее за сжимавшую жезл руку. Отреагировать та не успела, и спустя секунду Наан завладела ее оружием. Не долго думая, она ткнула его концом в грудь Дипт-Шаим.
– Отвечай! Отвечай!.. – выкрикивала она истерично и жалила настоятельницу голубыми искрами разрядов.
Дипт-Шаим рухнула на пол и прохрипела:
– Твои родители… – и вновь замолчала.
– Кто?! – выкрикнула Наан. – Отвечай, или я прикончу тебя прямо сейчас! – и она еще раз ударила жезлом несчастную в живот. Та вскрикнула от боли и с трудом произнесла:
– Твои родители – Мари – казнены… Жив только брат…
Произнеся эти слова, Дипт-Шаим испустила глубокий вздох и замерла. Наан потрясла ее за подбородок, а затем, стремясь привести ее в себя, еще дважды ткнула жезлом. Но настоятельница не реагировала.
«Я убила ее… – осознала Наан и пришла в неописуемый ужас. – Бежать! И именно сейчас! У меня есть брат?! Кто он? Где?..»
