— Но, комиссар…
Тереза подавила протест Паризи в зародыше, положив ему руку на плечо.
— Ты остаешься за главного, — сказала она, озабоченно глядя на площадку перед входом, освещенную прожекторами и заполненную полицией, военными и представителями гражданской обороны. Прибыли и две машины скорой помощи.
— Когда мы выйдем, не должно раздастся ни единого выстрела. Ясно?
Тереза подозвала к себе Де Карли и похлопала его по плечу.
— Он тоже жертва, не забывай об этом, — напомнила она.
— Не забуду, комиссар, — ответил агент. — Но если он что-то вам сделает, я…
— Все будет в порядке, если вы не наломаете дров.
Паризи через силу усмехнулся.
Тереза повернулась к Глории.
— Вы готовы?
Та, дрожа с ног до головы, кивнула.
— Держитесь на шаг позади меня и, что бы я ни попросила вас сделать, делайте не раздумывая.
— Хорошо.
Тереза посмотрела ей прямо в глаза.
— Даже если я скажу вам бежать прочь. Понятно?
— Да.
Хуго Кнаус отвел Терезу в сторону. Она даже на минуту прониклась к нему уважением за такую смелость.
— Глория — не агент полиции, — запротестовал он. — Вы понимаете, какую берете на себя ответственность? Она не готова к таким ситуациям.
— А кто готов?
— Комиссар…
— С ней ничего не случится.
— Откуда такая уверенность?
— Я прикрою ее собой.
Тереза подошла к Глории. Вместе они вошли в туннель.
Шум капающей воды эхом разносился по гулкому туннелю, сопровождая их шаги. У стен, предохраняя от обвала породы, стояли подпорки, понизу бежали ручейки, образовывая большие лужи. На километровой глубине под ними находились штольни, соединявшиеся между собой проходами и воронками для подъема руды. Когда-то воронки использовались для перевозки извлеченной породы из одного туннеля в другой, а теперь эти черные дыры могли поглотить тебя в любой момент.
Тереза слышала и свое дыхание, и биение сердца под курткой, но детский плач, звук, который ей хотелось услышать больше всего, почему-то умолк.
Дрожавший перед ними конус света оживлял блуждающие тени. Тереза спросила себя, как долго им еще спускаться в эту мокрую горную преисподнюю, и словно в ответ услышала всхлип. Ребенок был жив. За ее спиной простонала Глория — инстинктивная реакция на зов сына.
Туннель зигзагами уходил вниз. Не взяв с собой оружие, чтобы не рисковать понапрасну и в случае нападения не навредить ребенку, Тереза чувствовала себя слишком уязвимой.
Вдруг из темноты раздалось сиплое рычание, и они замерли на месте. От этого звука — получеловеческого, полузвериного — на какое-то мгновение в жилах застыла кровь. Нечто необъяснимое напугало их до глубины души и сковало тело.
Тереза медленно обернулась. Звук раздавался из другого туннеля справа. Луч фонаря осветил человеческую фигуру в нескольких метрах от них. Мужчина стоял спиной вполоборота. Он держал в руках сверток. Андреас Хоффман пытался что-то просунуть в рот ребенку. Заметив свет, он обернулся.
Луч бил ему прямо в лицо — наконец Тереза рассмотрела его глаза. Радужки были голубыми, как описывал Давид Кнаус. И зелеными. У Андреаса Хоффмана были разноцветные глаза.
Тереза подняла руки вверх, надеясь, что Глория повторяет ее движения. Человек перед ней снова зарычал, как дикий зверь. Он мог произносить отдельные слоги и повторять слова, но в данный момент находился во власти инстинкта.
Очень медленно Тереза сняла каску и положила ее на землю, чтобы свет не слепил Андреаса, но место вокруг него оставалось освещенным.
Ребенок снова захныкал, и Андреас постарался засунуть ему в рот то, что Тереза приняла за кусочек мяса. Казалось, он забыл об их существовании, словно что-то более важное захватило все его внимание. Тереза понимала, что он напуган, однако Андреаса беспокоило не их присутствие, а то, что ребенок отказывается от еды.
— Нет, — тихим голосом произнесла она.
Андреас снова обратил на нее свой взгляд. Борода и длинные волосы обрамляли довольно красивое лицо с высокими скулами. Несмотря на огрубевшую от жизни на открытом воздухе кожу, он казался моложе своих лет. Под пальто из овечьей шкуры угадывалось мускулистое тело.
Медленными, плавными движениями, не спуская глаз с Андреаса, Тереза достала из кармана бумаги. Осторожно опустилась на колени и разложила их перед ним.
Андреас владел основами речи, и, обратись она к нему, он бы ее понял, однако Тереза опасалась, что этого будет недостаточно. Андреас жил в другом мире — мире тишины, шума ветра и звуков дикой природы. Тереза терялась в догадках, как найти общий язык с этим созданием, который мыслит не так, как все, и в конце концов пришла к выводу, что раз уж тот научился всему, наблюдая за природой, ставшей ему домом вплоть до сегодняшнего дня, то и говорить с ним нужно на языке природы.
Андреас внимательно посмотрел на рисунки у своих ног. То были изображения самок: лисицы, косули, кабанихи и, наконец, женщины, вскармливавших детенышей молоком.
Тереза заметила, как он внимательно осмотрел кусок мяса в своей руке, а затем перевел взгляд на них.
