Примерно в шести дюймах от ее изуродованной руки, внутри прорези в центре доски, бушевал сильнейший шторм над курганом… нет, холмом, на котором возвышалось архитектурное сооружение, которое Алекс сразу же узнал. Темное сердце облаков вспыхнуло, извергая содрогающиеся молнии, которые раскололи небо пополам. Крылатые тени охраняли упавшие колонны и капители[14]. На склонах холма, где деревья уступали место городу, бушевал пожар, уничтожая целые кварталы, окутывая здания удушливым черным дымом. Алекс почувствовал укол в груди. Послышались крики. Молния осветила мрачную сцену и ударила в старое оливковое дерево, которое тут же вспыхнуло. Пламя было настолько сильным, что часть здания рядом с деревом обрушилась, разбросав груду камней. Мальчик вздрогнул. Он видел это место на сотнях фотографий и карт. Это оливковое дерево посадила Афина в соревновании с Посейдоном. Рухнувшая часть здания была портиком кариатид[15]. Отвратительное кваканье почти заглушало раскаты грома. Темнота окутала город. Алекс будто поднялся по склону к вершине холма. Снова послышались крики, и среди них голос, от которого у Алекса кровь застыла в жилах. Он попытался встать со стула, сжимая челюсти в гримасе ужаса, но не мог пошевелить ногами.
– Мама, мама! Уходи оттуда, мама! – заплакал он.
Все тело задрожало, как будто кто-то или что-то его трясло. Он сопротивлялся, размахивая руками. Где-то в этом ужасном хаосе его мама была в опасности, и он должен был спасти ее. Нельзя потерять еще и ее.
Веки внезапно дрогнули и открылись. В дюйме от его носа оказалось неприятное лицо математички, смотревшей на него глазами меньше булавочной головки сквозь толстые линзы очков.
– Алекс, мальчик мой, что-то случилось? – Учительница держала его за плечи и энергично трясла.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы отреагировать. Это был сон, ужасный сон. Он покраснел.
– О, о, нет… Простите, простите, я…
– Не волнуйтесь, поначалу такое случается… – прошептала учительница ему на ухо.
Алекс посмотрел на нее в недоумении. Она не посмеялась? Даже не отпустила ни единого ироничного комментария? Что-то не так, совсем не так. Она сняла очки, подарив ему прекрасный взгляд медового цвета глаз, которые, кто бы мог подумать, скрывались за этими старомодными очками. Алексу показалось, что она помолодела лет на десять. Он даже удивился, обнаружив, что учительница отнюдь не была некрасивой, а мягкие черты лица придавали ей зрелый, но очень чувственный вид. Даже волосы развевались в воздухе, как в рекламе шампуня по телевизору! Алекс посмотрел на окна в классе. Они были закрыты, дверь тоже. Что же двигало ее волосы? И почему одноклассники смотрели на него так серьезно, как будто ждали, что что-то вот-вот произойдет? Когда он снова повернулся лицом к учительнице, то все понял. Волосы шевелились не от ветра. Они живые, а их черные чешуйки переливались теперь темно-синими отблесками. Змеи на ее голове зашипели, пробуя воздух вокруг вилообразными языками. Некоторые раскрыли пасти, обнажив острые, угрожающие клыки.
– Не волнуйся, – снова повторила учительница, жадно вглядываясь и лаская лицо пальцами с острыми как бритва ногтями. – Тебе не будет больно. – Медуза Горгона приблизилась к нему, улыбаясь как голодная акула.
Алекс закричал.
– Боже мой, мистер Коста! Что за чертовщину вы вытворяете? Неужели не смогли найти более изящный способ сорвать урок, кроме как этими безумными воплями? – Учительница перестала писать на доске и посмотрела на него сквозь свои толстенные линзы.
Класс застыл, а Ян ошеломленно смотрел на всех непонимающим взглядом. Очень неловкая ситуация.
– Только не говорите, что вы заснули! – сказала учительница, поправляя очки на своем крючковатом носу.
– Эм… Возможно… Я не знаю… – Сердце бешено заколотилось, Алекс был поглощен мыслями о своем необычном состоянии и вовсе не задумывался о том, что говорит.
– Черт! Как же громко он спит! – сказал кто-то на задних партах.
Общий смех только усилил его смущение. Хотелось провалиться сквозь землю. Щеки загорелись румянцем.
– У меня чуть инфаркт не случился! – рассмеялся мальчик с волосами цвета тыквы и лицом, усеянным веснушками.
Смех усилился.
Алекс поднялся, чтобы извиниться перед учительницей и одноклассниками. Но его все еще вялое, обмякшее тело не подчинялось должным образом, а правая нога ударилась о парту, и та грохнулась на пол, вызвав общий смех. Единственные, кто не смеялся, были Ян и Анна. Они смотрели на него с явным беспокойством.
