Школа стала для Вольфа идеальной средой, подпитывающей его самые разрушительные инстинкты. Иммигранты, как и в других регионах страны, стали появляться и в школах. Китайских, восточноевропейских и южноамериканских учеников распределяли по классам, создавая богатый, хотя и сложный, мультикультурный ландшафт. И Роман охотился на них, высвобождая свой гнев. Несколько раз его пытались привлечь к ответу, но его отец был важным членом школьного совета и влиятельным депутатом городской думы, поэтому было очень трудно его исключить.
Вольф – стихийное бедствие, пятно, которое невозможно отстирать.
В то дождливое утро Волк нашел ягненка, чтобы сожрать его за один присест.
Его звали Абдалла, он был марокканцем. Он дрожал, был напуган, весь сжался в панике и отчаянии. Вокруг исписанные листы бумаги хаотично рассыпались по лужам. На него с высокомерием и без всякого сострадания смотрели четверо парней. За ними возвышалась огромная фигура Романа. Вода стекала по его бледному лицу, густыми каплями скатывалась с кончика носа. На его губах, словно у клоуна-убийцы, играла острозубая улыбка.
– Я давно ждал тебя, мавр.
Бездумные зомби Волка разразились наглым хохотом.
– Почему бы тебе снова не вернуться в твою поганую страну? – отплюнул он. – Мы и без того вынуждены созерцать грязные лица ваших родителей повсюду на улицах. Они отбирают у нас пространство и рабочие места. Неужели мы обязаны терпеть еще и их жалких отпрысков рядом с собой? Боюсь, нет, мавр. Мы положим этому конец. Мы обязаны навести порядок в обществе, потому что мы его солдаты. Понимаешь? Хотя не думаю, что твой обезьяний мозг способен на это.
Абдалла ползал по грязной земле, стуча зубами и дрожа, бросая отчаянные взгляды то в одну, то в другую сторону в поисках чего-то или кого-то, кто мог бы ему помочь.
– Пожалуйста… пожалуйста… не бей… Я отдам все, что захочешь…
– Давай я разрежу ему лицо, как тому нищему на днях, Вольф, – предложил один из его дружков, высокий тощий парень, лицо которого было таким худым, что кожа обтягивала кости. В его руке с костлявыми, как у Носферату[23], пальцами опасно сверкало металлическое лезвие бритвы.
– Не будь дураком, – огрызнулся Роман. – Мы в школе, ненормальный. Хочешь, чтобы нас отправили в колонию для несовершеннолетних? Убери это. Есть и другие способы, – его слова были пронизаны такой злобой, что мальчик на земле был потрясен до глубины души.
– О да, Вольф, ты умеешь, – задыхаясь, произнес невысокий, пухлый, отталкивающего вида парень, который смеялся со звуком, похожим на крик осла.
Роман достал из кармана брюк металлическую штуковину с отверстиями, в которые он вставил пальцы правой руки, превратив ее в кисть робота-убийцы. Он орудовал кастетом с невообразимой ловкостью, приобретенной от многократного его использования. В глазах Волка загорелся отблеск ненависти.
– Подойди сюда, мавр, – пробормотал он, стиснув зубы. Вода стекала по его выпуклому черепу, придавая еще более устрашающий вид. – Я кое-что тебе покажу. Ты узнаешь, кто здесь главный. – Он сжал челюсти, проводя языком по толстым губам. – Вставай! – приказал он.
– Нет, нет, ради всего святого. – Абдалла закрыл лицо руками, чтобы защититься, как будто таким образом мог укрыться от нависшей над ним угрозы.
– Ты что, не слышал, маленький засранец? – прорычал третий сообщник Волка, зловещего вида парень в шипованной кожаной куртке, из-под которой виднелась тканевая футболка с эмблемой СС на груди.
– Вставай, мразь!
Этот последний член мерзкой группы был светловолосым, голубоглазым и с немного женоподобными чертами лица. Всем своим видом он напоминал об арийской расе, надменно и так по-фашистски взирая на неугодных. Абдаллу несколько раз пнули и подняли на ноги, он закашлялся, задыхаясь. Согнулся, плача от стыда, страха и боли, ему с трудом удалось встать.
Он стоял, дрожа, держась за бок, струйка крови стекала по разбитой губе. Ему было страшно даже смотреть на нападавших.
– Запомни на всю оставшуюся жизнь, насекомое. Мы здесь главные, и если смогли однажды вернуть тебя в твою страну, то сможем сделать это и снова. – Он скривил губы в саркастической гримасе. – Тебе следует гордиться, ведь тебя забьет до смерти ночной солдат, волк… твой бог.
Вспышка молнии осветила металлический кулак, прежде чем он вонзил свою ненависть в лицо несчастного мальчика. Абдалла с непонятной покорностью ждал несправедливого наказания. Но оно не последовало.
Водяной занавес разделился надвое, пропуская Алекса, который набросился на Романа, блокируя его как в лучших играх финала НФЛ[24]. От неожиданной атаки Волк потерял равновесие и упал на колени в грязь.
– Сукин сын! – вскрикнул парень в кожаной куртке и вытащил откуда-то толстую цепь, которая, разрывая поток дождя, просвистела в нескольких сантиметрах от головы Алекса.
– Беги! – крикнул он Абдалле, и тот, после нескольких мгновений колебаний, поспешил в направлении школы.
