Не дождавшись ответа, пилигрим лег, подложив под голову сложенный пояс и закрыв глаза. Оглядев его, Вэнь Шаньяо хмыкнул, но все же последовал совету. Бежать он не мог, денег не было, а глаза не видели дальше протянутой руки. Но все-таки это никак не укладывалось в его голове: он не ожидал, что прославленный в мире заклинателей до прихода в Байсу Лу окажется нищим бродягой, да еще и слепцом. А ведь все направо и налево твердили, что Ян Сяо – выходец из семьи заклинателей, что такие светлые глаза встречаются далеко не у каждого встречного!
Не удержавшись, Вэнь Шаньяо фыркнул и повернулся на бок, тут же поморщившись от тупой боли в плече. Подтянув к груди ноги, он закрыл глаза, представив величественные и запретные горы Дуфанг. Место, где растут удивительные ядовитые растения, которых больше нигде не встретишь, где даже вдох может стать последним. Прекрасное место, которое столько раз уничтожали в его прошлых жизнях.
Сон потревожил кашель, заставивший недовольно раскрыть глаза и оглянуться. Ху Симао, скорчившись, содрогался всем телом, сплевывая кровь. Холодный пот выступил на его лице, заставив взъерошенные волосы прилипнуть к коже, а под глазами залегли тени.
И вновь Вэнь Шаньяо ошибся. Заклинатель не переживет эту ночь, а если доживет до утра, то навряд ли сможет встать.
Кашель Ху Симао становился все громче, и, не выдержав, Вэнь Шаньяо все же встал, на ощупь нашел сумку пилигрима и порылся в ней. Среди завернутых в ткань лепешек, мешочков с порошками и деревянных амулетов оказались травы. С трудом разглядев их в тусклом свете луны, Вэнь Шаньяо хмыкнул. Травы были старыми, а их целебных свойств хватило бы на пару часов, но ничего лучше под рукой не оказалось.
Налив из тыквы горлянки чистую воду в старый котелок, Вэнь Шаньяо стер в пыль найденные травы и кинул в него. Нащупав иероглифы на мешочках и найдя нужный, он раскрыл его, взял щепотку черного порошка и бросил в костер. Раздалось шипение, и язычки пламени заплясали, осветив старый сарай.
Ху Симао пытался что-то сказать, но спустя пару попыток сдался, слезящимися глазами смотря на Вэнь Шаньяо. Тот же, дождавшись, когда вода в котелке вскипит, аккуратно перелил лечебный отвар в потертую плошку.
– Это облегчит боль и на время сдержит кровь. Лучше выпейте все.
Руки Ху Симао дрожали настолько сильно, что Вэнь Шаньяо пришлось поднести плошку к его губам и дать выпить полностью. Еще несколько раз кашлянув, пилигрим тяжело опустился на кровать, стирая с губ и подбородка кровь.
– Я напугал тебя? Прости…
Вэнь Шаньяо не ответил. Он видел и более пугающие вещи.
– Вы умираете?
– Да, – с неохотой кивнул Ху Симао, закрыв глаза. – Навряд ли доживу до утра. Я не хотел так быстро оставлять тебя одного… Можешь дать мне сумку?
Вэнь Шаньяо послушался, и, запустив руку в сумку, пилигрим достал сложенную в несколько раз бумагу и вложил ему в руки.
– Это договор, который я заключил с твоим дедом… Ты больше не принадлежишь мне, теперь ты свободен.
Вэнь Шаньяо скользнул взглядом по иероглифам и скривил губы. Дед Ян Сяо продал его за лошадь проходящему мимо пилигриму!
– Я бы хотел дать тебе еще и это… – Ху Симао стянул с шеи веревку, на которой висела малахитовая пластинка с вырезанной на ней птицей. – Если вдруг станет туго… отдай ее одному из бродяг Общины, и к тебе придет мой давний друг. Он не сможет отказать в помощи…
Вложив в его руку малахитовую пластинку, Ху Симао тяжело вздохнул. Слова давались ему через силу, а каждый вдох и выдох были шумными, тяжелыми.
– Иди вдоль реки Сиван на север. Она выведет тебя к городу Цзу. Найди там госпожу Цянь Жунъюй, что заведует Домом наслаждений, и передай ей мой меч… В сумке на дне есть потайной карман. Денег там хватит на еду и питье, так что возьми все…
Ху Симао закашлял, прикрыв рот ладонью и тяжело сглотнув.
– Вам страшно? – негромко спросил Вэнь Шаньяо.
– Я всегда думал, что умру в бою, но слег от обычной простуды… – Пилигрим усмехнулся. – Я и так посмешище среди заклинателей, а когда они узнают, как я умер… мой дух не оставят в покое. Надеюсь, хотя бы тетушка Фагуань на той стороне свершит надо мной честный суд…
Вэнь Шаньяо не мог не согласиться. Многие заклинатели порой специально припоминали мертвого Ху Симао, если случалась какая-то неприятность, или же называли его именем провинившихся. Печальная участь некогда подававшего надежды заклинателя.
– Интересно, какую жизнь я уже проживаю? Пятую? Или девяносто девятую?
