– Что ты делаешь?! – воскликнул Игнат Угримович. Он подлетел к панели управления и нажал на кнопку, закрывающую ворота. Но Альберт уже успел юркнуть в щель и зайти во двор. Он в недоумении обернулся и посмотрел на закрывающиеся ворота.
– Молодец! – одобрительно сказала Виолетта, наблюдая за происходящим в монитор.
– Что ты творишь?! Неблагодарная! – закричал Игнат Угримович. – Я вытащил тебя из дома пыток! Спас тебя! Дал все! И ты теперь так себя ведешь мне назло?!
Он повернулся к стене и с яростью стал бить по ней кулаками. Ополоумев, дядя схватился за изгородь из живых растений и резко рванул ее на себя. Конструкция начала рушиться, медленно сползая вниз и повреждая стебли растений. Но этого оказалось недостаточно, чтобы унять всю скопившуюся ярость. Гнев, бушующий внутри Игната Угримовича, не давал ему остановиться. Он продолжал цепляться за растения, вырывая их из земли и повреждая листья. Безжалостно он рвал стебли на части, топтал ногами и раскидывал в стороны. Живая изгородь за пару минут превратилась в гору обломков, поломанных стеблей, оборванных листьев и кусков земли, разлетевшихся по полу.
В это время в дом уже успел зайти Альберт, теперь он с изумлением следил за всем происходящим. Диодора от ужаса закрыла лицо руками и плакала. Одна только Виолетта хладнокровно наблюдала за происходящим. Поведение ее дяди еще раз доказывало, что без нее он не сможет обойтись. Значит, будет вынужден выполнить ее просьбу.
– Может, мне уйти? – шепотом спросил Альберт у Виолетты.
– Конечно, нет. Вечер только начинается.
Игнат Угримович закончил рушить изгородь из живых растений и принялся за следующие элементы интерьера. Он поднимал тяжелые керамические кашпо и со всей силы бросал их об пол. Осколки разлетались в стороны, земля рассыпалась, а редкие растения, привезенные из разных уголков мира, безропотно падали к его ногам. Все то, что так долго создавал и чем дорожил Игнат Угримович, в течении нескольких минут уничтожилось его же рукой.
– Виолетта, останови его! – шепотом взмолилась Диодора.
– Еще рано, – спокойно ответила Виолетта.
– Он сейчас разнесет весь дом, а потом, когда успокоится, будет сокрушаться и корить себя за очередной нервный срыв, – плакала домработница, которой было жаль хозяина и эти, ни в чем не повинные растения.
Альберт тревожно посмотрел на Виолетту.
– Ты позвала меня в гости, чтобы я смотрел на этого психа? – тихо спросил Альберт.
– Альберт, не говори глупостей. Я позвала тебя, чтобы познакомить с моим дядей. Сейчас он выплеснет всю свою злобу, и пойдем ужинать.
Виолетта отодвинула рукав пиджака и посмотрела время на часах.
– Диодора, перестаньте плакать, начинайте пока накрывать на стол. Примерно через полчаса приступим к ужину, – распорядилась Виолетта.
Диодора подняла на нее покрасневшие от слез глаза.
– А ты жестокая, Виолетта, – сказала она и ушла на кухню.
Из-за грохота от разбивающихся кашпо и падающих цветочных изгородей Игнат Угримович не слышал этих разговоров. Он был наедине со своей яростью, которую был не в силах подавить.
В огромном холле его роскошного дома стало пустынно. Раньше основным украшением и наполнением пространства служили растения. Теперь же, когда их не стало, обстановка казалась более светлой и холодной. Словно в белом помещении не осталось уюта и тепла, только неприступные стены и массивная мраморная лестница с перилами.
– Сейчас я буду успокаивать дядю, а ты поднимайся на второй этаж, направо, в зал для приема гостей. Располагайся там, чувствуй себя как дома. На журнальном столике есть книги и журналы, – обратилась Виолетта к своему гостю.
Альберт неодобрительно кивнул. Как он мог чувствовать себя как дома, если здесь творилось Бог весть что. Ему совершенно не хотелось знакомиться с этим дядей Игнатом, а тем более, садиться с ним за один стол, но выхода не было, и он пошел наверх.
Виолетта приблизилась к Игнату Угримовичу, который продолжал крушить все вокруг.
– Все же, вы с моим отцом разные, – заговорила она, стоя немного подальше, чтобы ее не задели осколки и не испачкали комья летящей земли.
Игнат Угримович продолжал вымещать злость на своих растениях, словно не слыша ее слов. Но Виолетта знала, что он слушает, несмотря на грохот и ее тихий голос.
– Тот был зверь, он готов был нас убить. А ты – нет. Его я не любила, а тебя люблю.
Грохот стал постепенно стихать.
– Знаешь, в тот первый день, когда я встретилась с тобой, я вдруг поняла, что ты – мой свет, моя надежда на жизнь. Нормальную жизнь, без страха, что однажды меня забьют до смерти. Сколько живу с тобой, ты ни разу не обидел меня. Никакое ты не чудовище, а обычный, чувствующий человек.
Игнат Угримович резко обернулся и посмотрел на племянницу. Его лицо было красным, и он часто дышал.
– Спасибо тебе за жизнь, спасибо за все, – с нежностью сказала Виолетта и, подойдя к нему, крепко обняла.
Игнат Угримович откинул в сторону стебли растений, которые держал в руках, и заключил племянницу в крепкие объятья.
– Виолетта, это ты – мой свет, – сказал он. – Прости меня за все.
