– Господин прокурор, – усмехнулся Ли Ёнхван, – по всему миру живет множество людей, больных раком, множество инвалидов. И я единственный, кто может подарить им счастливую и долгую жизнь. Думаете, наше правительство позволит мне умереть? Метод существует только в моей голове – я предусмотрительно не оставлял записей. Поэтому если я умру, то унесу с собой в могилу возможность всего человечества избавиться об боли и страданий.
– Господин Ли, вы же знаете, что в Корее всем заправляет право. Не важно, кем вы себя возомнили, богом или просто всемогущим человеком, судья будет выносить приговор в соответствии с законом. Вы убили кучу людей? Тогда вас ждет смертная казнь. Не будьте глупцом.
– А если все-таки не ждет? – спросил Ли Ёнхван.
– Я убью вас сам, как и сказал раннее, – произнес Чан Тонхун, нахмурившись еще сильнее.
Ли Ёнхван расхохотался, словно провоцировал собеседника убить его прямо сейчас. Но лицо прокурора оставалось непроницаемым, как у восковой фигуры.
Началось расследование, Ли Ёнхван признал вину во всех убийствах, о которых было известно полиции. Он описал критерии, по которым выбирал жертв, и сам процесс похищений. Обычно все происходило безо всякой четкой схемы – идеальный метод преступников, о котором обычный человек и не догадывается. Поэтому полиция не могла никого отыскать и объявляла пропавшими без вести.
Когда Чан Тонхун спросил преступника об опытах на людях, тот пояснил, что искусственно вызывал и лечил различные заболевания и патологии у похищенных. И так повторялось раз за разом, пока подопытный не умирал. Прокурор потребовал подробности, но Ли Ёнхван лишь неопределенно пожал плечами и замолчал. На этом первый допрос закончился.
После Чан Тонхун встретился с коллегой на площадке для курения, и они направились в кафе напротив, чтобы пообедать.
– Слышал, тебе поручили дело Ли Ёнхвана, – начал собеседник. – Ты серьезно будешь добиваться смертной казни?
– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил Чан Тонхун.
– Не думаю, что Ли Ёнхван мошенник. Говорят, ты тоже веришь в его способности. Раз он может излечить любую болезнь, может, стоит оправдать его? Более трехсот тысяч человек подписали петицию с требованием его смерти. Больные люди, напротив, требуют освободить его, о нем говорят даже за границей. В тюрьму ты его можешь посадить, но приговорить к смертной казни? Не думаю, что получится, – ответил коллега, наливая воду в стакан.
– Пёнчжон, но ведь триста тысяч человек, подписавших петицию, желают ему смерти. Их мнение никого не интересует? Черт возьми, помнишь того мерзавца, изнасиловавшего ребенка? Вся страна требовала его казнить, но его посадили, а сейчас выпустили из тюрьмы, и он живет себе счастливо. Разве так должно быть? Ли Ёнхван убил пятьдесят шесть человек. Ему не избежать казни. – Чан Тонхун откашлялся, сделал глоток воды, а затем продолжил: – Даже если законы в нашей стране неидеальны, их нужно соблюдать. Будь ты богатым или бедным, президентом или обычным человеком – каждый должен получить наказание за свои правонарушения. А ты подумал о семьях жертв? Что им делать? Ты бы смог жить дальше, зная, что к человеку, убившему их близкого, относятся как к национальному герою? Я – нет. Если бы Ли Ёнхвану суждено было жить, он бы не встретился со мной.
Чан Тонхун произносил свою пламенную речь, и при этом ни один мускул не дрогнул на его лице. Коллега удивленно взглянул на него и хотел было что-то спросить, но официантка принесла им закуски и рис в плошках.
– Допустим. А если он попадет под специальную амнистию? – не выдержал тот и отложил в сторону палочки. – Ли Ёнхван может вылечить любую болезнь, его обязательно помилует президент.
– Об этом можешь не волноваться. Тогда я сам убью его, – решительно произнес Чан Тонхун.
Пёнчжон громко засопел и начал есть закуски. Чан Тонхун не отбрасывал слова коллеги, но просто не понимал, почему он вдруг переживает за преступника и сомневается в вердикте. Тот убил пятьдесят шесть человек, проводил на них опыты, да еще и признался в этом. Президент никогда не дарует ему специальную амнистию. Ли Ёнхван не сможет избежать наказания ни в одной стране, где существуют законы. Другими словами, он умрет.
