Адвокат должен контролировать себя и мыслить хладнокровно. Но Пак Чечжун не выдержал и снова заорал что было мочи. Он не мог придумать ничего дельного, но и лишаться шанса спасти дочь тоже не хотел. К горлу опять подкатил ком гнева. Внезапно он вспомнил лицо прокурора Чан Тонхуна.
Пак Чечжун хорошо его знал. Они не были знакомы лично и никогда раньше не встречались, но прокурор пользовался известностью в юридических кругах. Он слыл непоколебимым и жестким. Говорили, что три года назад сын влиятельного бизнесмена, будучи пьяным, сбил на машине трех жителей в Куаме. Его отец, узнав о том, что дело будет вести Чан Тонхун, решил подкупить прокуратуру, чтобы сменить прокурора. Кроме того, с Чан Тонхуном дружен прокурор Пэк, влиятельная фигура в корейской политике, поэтому его авторитет казался непоколебимым. Пак Чечжун знал, что прокурор осведомлен о настроениях в обществе, и был уверен, что тот сделает все возможное, чтобы Ли Ёнхвана казнили. Таким он был человеком.
Пак Чечжун замотал головой и постарался отогнать мысли о прокуроре. Снова закрыл глаза. Он дышал медленно и расслабил мышцы, но все равно не мог сосредоточиться и найти решение проблемы. Специальная амнистия? Президент никогда в жизни не помилует убийцу двухсот двадцати трех человек, который еще и опыты на них ставил. Такого даже в фильмах не встретишь. Но если он тот, кто может вылечить любую болезнь? Пак Чечжун нащупал ниточку, но она тотчас ускользнула от него. Вздохнув, он пересел на кровать и стал смотреть телевизор. Ему было противно слушать лозунги политика Чхве, поэтому он переключил канал. Везде шли новости. На экране показывали репортаж с места первого суда над Ли Ёнхваном. Слишком много людей хотели убить его. Слишком много людей его ненавидели.
«Почему вы хотите его смерти? Неужели просто нельзя закрыть глаза на его преступление… Спасите мою дочь…» – молил Пак Чечжун.
Конечно, тот факт, что число протестующих перед судом уменьшалось, не был связан только с приговором. Но это и не означало, что если протестующие разойдутся, подсудимый избежит казни. Адвокат в любом случае их ненавидел.
Он их не понимал. Такие люди, наверное, больны на голову. Они ведь могут получить травмы или заболеть чем-то серьезным в любой момент. Это даже не рок, а просто суровая реальность. И когда за ними в больницу придет Смерть, они будут в агонии выкрикивать имя Ли Ёнхвана.
Он не мог больше смотреть новости, поэтому встал и открыл холодильник. Внутри стояли две пол-литровые бутылки воды. Пак Чечжун открыл одну из них и залпом опустошил ее. Внутри все горело. И это нельзя было остановить. Его дочь медленно умирала.
Адвокат поставил бутылку на стол и вновь задумался над способом, как вытащить подзащитного из тюрьмы. Ответа не было. Это невозможно.
– Черт! – выругался он.
Ничего не выйдет. И тогда его дочь умрет. Как бы он хотел, чтобы Ли Ёнхван никогда не появлялся. Тогда они с супругой отпустили бы дочку без всяких надежд на спасение.
Он расчесал голову до крови. Ему хотелось разорвать самого себя на куски. Мысли заполняло нескончаемое раздражение.
– Почти пять миллионов человек подписали петицию за казнь Ли Ёнхвана. Однако правительство до сих пор никак не реагировало, что вызывало недовольство населения. Сегодня власти наконец выступили с официальным заявлением. Давайте послушаем, – раздался голос диктора из телевизора.
Убить Ли Ёнхвана? Или спасти? В голосовании участвовало десять миллионов человек. Правительство, как могло, откладывало ответ гражданам и только сейчас решилось выступить.
– Мы пытались учесть интересы всех голосовавших, – так началось обращение властей.
Их решение оказалось двояким. Представители парламента не сказали, что простят Ли Ёнхвану все грехи, но и не подтвердили, что он будет наказан по всей строгости закона. Способ, который мог бы спасти преступника, мог придумать только Пак Чечжун.
Самый жестокий убийца в истории страны вроде бы очевидно должен понести заслуженное наказание. Но от правительства не последовало четкого ответа, что это так. Другими словами, власти хотят спасти его и воспользоваться его методом.
– Мы переходим к международным новостям. Во Франции началась масштабная забастовка…
Сюжет о Ли Ёнхване закончился. Пак Чечжун вернулся в кровать и лениво щелкал каналы. Ток-шоу, которое он смотрел ранее, еще не закончилось. Политик Чхве до сих пор гнул свою линию:
– Ну да, конечно. Вылечил десять человек. А вы видели, как это происходило? Кто-нибудь видел? Ни фотографий, ни видео – никаких доказательств. Чему вы вообще верите? Как их старые медицинские записи и комментарии врачей могут быть связаны со способностями этого проходимца?
В чем-то политик Чхве был прав – никто не видел Ли Ёнхвана в деле. Двое инвалидов из общественного туалета были под действием анестезии, как и те восемь человек из подвала.
Слова политика прочно засели в голове Пак Чечжуна. Раздражение и гнев, блокировавшие мысли, начали таять. Ключ ко всем ответам был у него в руках. Адвокат снова закрыл глаза и сосредоточился.
