– Ринда, но ты же красивая, молодая девушка! Неужели тебе никогда не хотелось принарядиться? Я тебя знаю уже два года и за это время ни разу не видела в более-менее симпатичном платье, – сказала Ви.
– О, Ви, ты уже не в первый раз заводишь сей разговор, – недовольно протянула я. – Ну вот объясни, зачем мне все это, если я веду кочевой образ жизни?
– А в этом-то и вся суть. Неужели ты действительно не заработала себе на дом? – прищурив глаза, спросила подруга.
– У меня есть… дом.
От Ви мне все же не удалось скрыть свою запинку.
– Но почему ты тогда кочуешь? – не сдавалась подруга.
В Саганионе я оказалась четыре года назад, когда мне было девятнадцать лет. Мой дар целителя только пробудился, и мне было нужно его «обуздать». В столице провинции Ровенисия находится известная на весь континент Школа целителей. Там обучаются все желающие при наличии дара. Обучение ведется от двух до четырех лет, в зависимости от уровня дара и первоначальной базы знаний. В дальнейшем ученики школы обычно отправляются в Императорский Университет Амаллиона. За два года я сумела пройти основной курс Школы. Учителя долго меня уговаривали учиться дальше, потому что такой дар, как у меня, слишком редкий, чтобы не развивать его. Я отказалась. Хотелось отправиться в «свободное плавание».
В качестве платы за обучение я сопровождала караваны купцов. Вот тут я единственный раз и обратилась к своему дяде – он помог мне устроиться к Хурту. У того уже был штатный целитель, но количество караванов в последнее время увеличилось, потому меня и взяли. Хурт платил очень хорошо – за первые полгода я полностью расплатилась со Школой. Зарабатываемых теперь денег мне вполне хватало.
В то время я познакомилась и с Ви. Она частенько ездила с караванами, которые отправлялись сравнительно недалеко от Ровенисии.
Подруга была немного ниже меня, с полноватой фигурой, что не мешало ей быть очень подвижной и активной. Волосы ее были золотисто-каштановыми. Глаза, как и у ее отца, цветом походили на янтарь. Вид немного портил длинноватый нос. Зато, когда она складывает в улыбку свои пухленькие губки, на щеках появляются ямочки, глаза сверкают, и она просто излучает позитив и задор.
Когда Вильев исполнилось шестнадцать, отец начал вводить ее в курс финансовых дел. Она оформляла договоры, вела расходные и доходные книги. Потом отец стал объяснять Ви уже и тонкости всего дела в целом. Он был весьма богатым дельцом. Больше детей у Орма не было, потому он и занимался ее обучением сам. Все его имущество переходило к Ви по наследству, и Орм хотел, чтобы она могла в дальнейшем им правильно распоряжаться.
Матери у Ви не было. Подробностей я не знала, да и с расспросами никогда не приставала. Сама Вильев эту тему старалась не затрагивать.
Во многом мы с Ви были разными людьми, но то, что в караванах обычно не было других женщин, нас сблизило. Хотя даже ей я не торопилась раскрывать свою душу.
– Я кочую потому, что мне это нравится. Я ни от кого не завишу и, по большому счету, в любой момент могу отправится туда, куда мне хочется.
Правду сказать даже своей самой близкой подруге я не решилась. Тем более, это не первый наш подобный разговор.
– Ну вот, опять ты темнишь! – Она всегда эмоционально реагировала, когда я что-то недоговаривала. – Тебя в тюрьме держали большую часть жизни, что ты сейчас так носишься со своей свободой и независимостью?
– Не говори глупостей! – Я уже сама не сдерживалась, перейдя на повышенный тон. Спохватившись, что разбужу наш лагерь, я прошипела: – Пока не нашлось кого-то или чего-то, что смогло бы меня удержать на одном месте. Всего лишь.
– Ну да, конечно. Наша эда1 Риндамия просто не способна полюбить. И это не мои слова! – предупредительно подняла Ви руку. – Спроси любого. Я же хочу помочь тебе. А для этого мне нужно понять, что тебя толкает так поступать, – обиженным тоном произнесла Ви.
Все же пронять меня ей не удалось.
– Это мое дело и ничье больше. Я признательна, что ты беспокоишься обо мне. Однако, меня в моей жизни все устраивает и менять я ничего не собираюсь! – опять я не сдержалась и слегка прикрикнула.
Со стороны лагеря в нашу сторону обернулись пара человек, еще не отправившиеся спать.
– Это же неправильно! Ты ни к кому не привязываешься. За четыре года, что ты провела в Саганионе, кроме меня у тебя больше и нет близких. Ты заводишь знакомства, но никаких привязанностей, – увещевала меня девушка.
– И что в этом такого? – Меня уже порядком утомил наш разговор, но я не могла придумать, как его свернуть, не обидев подругу.
– А ты считаешь это нормальным?! Сколько раз Фриндмунд звал тебя замуж? – не унималась Ви.
– При чем здесь он?
– Я просто пример привела. Были же еще Рунольв, Ингилейв и другие, безуспешно искавшие хоть какого-то твоего внимания, – устало развела руками Ви. – А от тебя же, кроме раздражения и ледяного взгляда, больше ничего нельзя было добиться.
– Они мне не нравились, – отрезала я.
– Тебе никто не нравится.
– Ну почему же, ты мне нравишься, но за тебя же я замуж не пойду, – не выдержав, мы расхохотались.
Ви, отсмеявшись, махнула на меня рукой:
