Все это вспомнила Таня, глядя как мама приговаривала, готовя и накрывая на стол.
Пришел дед Гриша, сели, налили в рюмки, но выпить не успели – раздался тревожный сильный стук в двери, в избу вбежала с испуганными глазами соседка, тетка Настя:
– Вы празднуете, а в деревню вошли немцы, – выпалила она и как-то сжалась вся и заплакала.
– Где они сейчас? – спросил дед.
– Они идут сюда через мост со стороны Кокоревки.
– Пойду я сам, хочу их увидеть первым, взглянуть на этих молодчиков, в их глаза фашистские.
Дед Гриша направился на улицу.
Напротив дома Гаврилы, на лугу, дед увидел большое скопление людей. Они непроизвольно стояли группами, тихо говорили между собой. Кто-то был рад приходу немцев, кто-то пришел из любопытства и страха, но были и ярые противники фашистов. Здесь очень хорошо просматривалась дорога, все видели движущуюся колонну немцев. Они вышли из леса и стройным шагом двигались по мосту к селу. Этот деревянный мостик разбирали перед разливом речки весной, а когда река снова входила в свои берега, собирали вновь. Так получилось, что подготовили мост к приходу немцев. Они въехали в село на машинах, мотоциклах, их становилось все больше и больше. Уже была слышна громкая немецкая речь, хохот и бряцанье автоматов. Солдаты были обвешены оружием, гранатами и хорошо экипированы.
Из машины важно вышел офицер, он оглядел присутствующих жителей. К нему сразу подошли те сельчане, которые ждали немцев. Среди них были предатели народа: Денис Волков, Тарас Лазутин, Милак Анюхин, Васька Окунев. Немцы имели переводчика, он обратился к мирным жителям, чтобы они услышали новых хозяев.
Дед Григорий плюнул в их сторону:
– Предатели сразу повылазили, как саранча из своих нор, чтоб вам худо было! – заругался он.
Денис Волков поклонился в пояс немцам, сказал, что готовились и ждали, давно хотели смены режима, вот дождались и готовы сотрудничать. Переводчик слабо владел русским, но все же переводил с ужасным акцентом, смешно коверкая русские слова.
– Мы назначаем Волкова Дениса старостой, вместе мы устроим здесь свой порядок. Все, что мы скажем, должно неукоснительно соблюдаться и выполняться все наши распоряжения, – переводил переводчик.
– Сейчас староста поможешь нам разместить по домам наших солдат, для штаба нужно подобрать самый хороший дом, – закончил свою речь офицер.
Новый староста предложил свой дом офицерам, там им будет тепло и уютно.
Между тем, к группе непримиримых подошел немецкий солдат, он был в кепке, рукава на гимнастерке были засучены по локоть. Солдат вытащил из кармана губную гармошку и стал наигрывать, затем оглядел всех, выбрал глазами молодую девушку, подошёл и стал рядом. Этой девушкой была Таня. Он протянул ей свою руку и на ломаном русском языке произнес:
– Май имя Ганс, а твой имя? Таня отпрянула к деду Грише.
Тут раздалась команда сначала на немецком, затем на русском языках:
– Всем разойтись по домам, не собираться группами, объявляется комендантский час, после 21.00 не появляться на улицах.
Люди быстро повернулись и пошли по своим домам, дед Гриша с девочками пошли к дому Натальи. Стол был уже убран, о празднике уже никто и не вспоминал, времена поменялись. Наталья с отцом не успели обсудить то, что увидели, как в дверь раздался резкий и требовательный стук. Открыв, они увидели старосту Волкова и взвод солдат.
– Фирсова Наталья, в этом доме мы размещаем взвод солдат, приготовить все для ночлега, – требовательно отчеканил новоизбранный староста.
– А я не приму столько солдат, у меня дочери, – попробовала сопротивляться Наталья.
– Это приказ коменданта и старосты, не советую тебе спорить, – рявкнул Волков.
– А если я не соглашусь? Я не слушаю такое начальство, – стала в позу Наталья.
– За невыполнение приказов знаешь, что тебе будет? Тебе зачитать этот приказ? – Волков смотрел на ее вытаращенными глазами.
Солдаты стали понимать, что идет сопротивление, и один из них поднял автомат и направил дуло на Наталью. Наталья не на шутку перепугалась:
– Ладно, идите вы к черту, заходите в дом, вы же теперь новые хозяева.
Девочки испуганно прижались к забору, а солдаты рванулись в дом первыми, в грязных сапожищах по намытым чистым полам. Староста Волков самодовольно посмотрел на девушек, хмыкнул и направился с другими солдатами к соседнему дому. По селу то там, то здесь раздавались крики гусей, кур, визг поросят, это говорило о том, что новые хозяева захотели ужинать свежениной.
Солдаты не обращали внимания на хозяев дома, как будто их не существовало. Вломившись в дом, они снимали автоматы и ставили их под божницу, в красный угол. Божья матерь смотрела на все это с осуждением, так казалось домочадцам. На кровати бросали свои шинели, котомки, каски, громко говорили и хохотали.
