Вышел солдат и пригласил следующего на прием. Им оказался Андрей Чесноков. Вошли в домик, за столом сидели командиры партизанского отряда имени Кирова. На столе лежала военная карта. Следующим вопросом должно быть обсуждение по подготовке к наступлению.
Коростылев доложил:
– Доставил новобранца Андрея Чеснокова для вступления в партизанский отряд.
Командир Терехов сначала задал Чеснокову вопросы по биографии, затем перешел непосредственно к вопросам о том, что привело его в партизанский отряд, какие цели он преследует.
Один из командиров внимательно смотрел на этого новобранца, он стал вспоминать, где он мог его видеть:
– А не ты ли служил в полиции в Городцах?
– Нет, Вы меня с кем-то путаете?
– А вот это мы сейчас и проверим. – Он крикнул часовому и позвал его в штаб, – арестуйте его, это предатель, который решил проникнуть в наш отряд.
Андрей понял, что его разоблачили и рванулся к двери, чтобы убежать, но не тут-то было – часовой ловко перехватил его, подставил ему подножку и скрутил ему руки за спину. Его снова ввели в штаб.
Командир сказал:
– Я из Городцов и видел тебя в полицаях. А теперь сознавайся, зачем и с какой целью ты хотел внедриться в отряд партизан?
– Из полицаев я ушел и хотел в партизаны, чтобы честно служить Родине.
Тут в разговор вступил Федор Коростелев:
– Знаем мы твою честность, как ты служил немцам и передавал им сведения. Теперь выяснилось, кто выдал мою дочь Веру, кто сдал ее немцам. Это ты, мерзавец! – Федор сжал кулаки и побагровел, глядя на Чеснокова. – Ты втерся в доверие к моей дочери Вере, следил за ней, и, узнав о ее связи с партизанами, все доложил немцам.
Андрей сник и давай умолять о пощаде:
– Я буду работать на вас, только не убивайте меня.
Командиры посоветовались между собой и объявили приговор:
– От имени Военного трибунала, по решению командования – приговорить предателя Чеснокова к расстрелу. Приговор привести в исполнение немедленно.
– Разрешите, товарищи командиры, это сделать мне, за смерть моей дочери! – попросил Федор.
– Разрешаю Коростелеву привести приказ в исполнение, – приказал командир отряда.
Коростелев поднял винтовку и скомандовал: «Кругом!», – ткнул в спину Андрея винтовку и повел его подальше, к реке.
Предатель взмолился по дороге, просил Федора пощадить его.
– Ты, скотина, подлый предатель, и ты ответишь за мою дочь!
Они подошли к обрыву реки. Раздался выстрел. Федор подошел и удостоверился, что Чесноков мертв, а потом сбросил его с обрыва в реку, на съедение рыбам.
Федору стало легче дышать, он понимал, что он разделался с тварью, которая сдала немцам его дочь, не пощадил ни ее, ни детей. Он смахнул слезу и, перекрестившись, повернулся и зашагал к штабу.
В селе Глинном, на самом краю села, жил старик Костюшкин Федор со старухой Феклой. Была у них дочка Антонина и внучка Верочка семнадцати лет. Жили они в двух домиках под соломенными крышами. В одном доме старик со старухой, а в другом мать с дочкой. Костюшкин сам построил эти домики на старинный лад, именно под соломенной крышей. Так строили его предки, с древних времен, и он не хотел нарушать эту традицию. Старик был середнячком, имел небольшой овин, сад, несколько десятин земли, была у него одна лошаденка, которая помогала в хозяйстве.
Дед по натуре был добрый, отзывчивый человек, но немного угрюмый и малоразговорчивый. До войны он не ладил с властями, так как в становлении колхозов, его семью раскулачили. Он считал это незаконным и несправедливым – люди работали на себя, платили исправно налоги, а у них забрали почти все.
Дочка родила Верочку, не выходя замуж, как говорится, нагуляла с приезжим. В то время на постое у старика, был некий Василий, который работал на лесозаготовках, но через некоторое время, незаметно исчез без следов. После его исчезновения, дочка стала заметно округляться.
В разговоре со старухой, дед поделился своими подозрениями, насчет квартиранта и животом у дочки, но бабка успокоила его, сказав, что у Антонины скорее грыжа растет и надо в больницу ехать. Но дед только усмехнулся, не поверив сказкам, да и соседи намекали на ее беременность. Так оно и случилось, ровно через девять месяцев родилась внучка Верочка. Деду хоть и было досадно, что его дочь нагуляла ребенка, но внучку он полюбил всем сердцем.
Все бы хорошо, но власти к рождению ребенка без отца в те времена подходили со всей строгостью закона. После многочисленных заявлений, прошений, Верочку все же удалось зарегистрировать в сельском совете.
С тех пор, разногласий с властью у него было хоть отбавляй – его притесняли, не давали положенного зерна. Федор еще больше невзлюбил Советскую власть. Но Родину свою он любил всей русской душой.
