– Ах скоты! – выругался он. – Уж лучше бы не позорились! А то вылизали рюмку и уже нализались. Прочь с дороги! – И он начал их разгонять своей пикой. Коты бросились бежать. Но, пока он их разгонял, его конь не выдержал запаха вина, смешанного с кошачьим духом, и ускакал. Искать коня было негде, и Вэнь Сяо пошел дальше. Пройдя немного, он увидел у дороги винный погребок. Удивительный аромат вина, который исходил из этого погребка, казалось, проникал в самый мозг. У Вэнь Сяо защекотало в горле, набежала слюна, и он зашел в погребок.
В маленьком зале сидело множество народу. В приподнятом настроении, с раскрасневшимися лицами, все пили и расхваливали вино. На стене в одном конце зала висели парные надписи, на которых прекрасным почерком было выведено:
Под стихами стояла подпись: «Отец веселья».
В другом конце зала тоже висели две парные надписи:
Под этими стихами значилась подпись: «Сюцай-Закваска» [486].
Пока Вэнь Сяо разглядывал надписи, к нему подошел человек и, приветливо улыбаясь, спросил:
– Какое вино будете пить, уважаемый гость?
– А-а! «Какое вино», говоришь, – протянул Вэнь Сяо. – А как зовут тебя?
– Фамилия моя Ду, – ответил человек.
– Неподходящая у тебя фамилия для такого заведения, – сказал Вэнь Сяо и повторил: – Ду, Ду… так и напрашивается «дуда-дурак», выходит, лучше и не пить. Нет, надо тебе сменить фамилию.
– Придется сменить, конечно, раз она вам не нравится, – ответил с добродушной улыбкой человек, но тут же добавил: – Только мне кажется, что это очень хорошая фамилия, для того чтобы работать в такой должности: гостям она должна нравиться.
– Почему же это? – спросил недоуменно Вэнь Сяо.
– А потому что «Ду», «человек», и само собой как-то напрашивается «душа-человек». А считается, что много пьет именно хорошей души человек, так что гостю это должно быть очень приятно.
– Ну, это ты уж, кажется, заврался, – сказал Вэнь Сяо. – Ладно! Хочу выпить самого что ни на есть лучшего в мире вина! Найдется у вас такое?
– Найдется, найдется, – ответил человек и побежал к прилавку. Возвратясь с доской, исписанной мелом, он, кланяясь, обеими руками подал ее гостю.
– Прошу взглянуть, – сказал он. – Здесь указаны все лучшие сорта вин, какие только есть вообще, и любое из них вы найдете у нас. Причем одно и то же вино, но ни у кого оно не будет иметь ни того аромата, ни того тонкого вкуса, что у нас. И стоит только вам отведать наши вина, как вы станете нашим постоянным посетителем.
– А в долг вы отпускаете? – спросил Вэнь Сяо.
– Было бы только у вас желание оказать нам любезность, – ответил человек. – А там, пожалуйста – заведем счет, и хоть трижды в год рассчитывайтесь [487]. Заведение у нас старое, порядочное, и никто лишнего вам не припишет.
Взглянув на доску, Вэнь Сяо увидел, что там действительно значились и известное шаосинское вино, и жаочжоуское «Хлебное» [488], и шэньсиское «Наливное», и усийское «Хуэйцюань», цзининское «Золотистое», цинхэская «Перцовка», и шаосинское «Девичье», и наньтунчжоуское «Снежное», и дунтинское «Весеннее»… и прочие вина, которых насчитывалось больше шестидесяти сортов.
Винный аромат да еще этот перечень довели Вэнь Сяо до того, что он едва сдерживался.
– Все эти вина хочу перепробовать, – сказал он человеку. – Давай первые десять по перечню.
Человек тут же принес десять полных чарок вина, каждого сорта по чарке, и кое-какую закуску и поставил все это перед Вэнь Сяо. «Уж не отравлено ли оно?» – подумал Вэнь Сяо. Но вино распространяло такой аромат, что он невольно приложился к одной из чарок.
– Нет, так не годится! – вдруг забормотал он. – Нехорошо, нехорошо!.
Но покачивая недовольно головой, он тем не менее продолжал пробовать и распробовал так все десять сортов.
– Да, вино действительно хорошее, – проговорил наконец вслух Вэнь Сяо, – но я люблю выдержанное вино, а это, к сожалению…
«Эх, да пока человек этот хлопочет там, пойду-ка поищу где-нибудь старого, выдержанного вина. А то что-то и горло начало пересыхать…» Так, разговаривая сам с собой, он взял свою пику и потихоньку вышел из погребка.
Идти Вэнь Сяо пришлось недолго. Впереди он заметил другой винный погребок и поспешил к нему. Перед самым домиком, у входа в погребок, какой-то старец, похожий на ученого, с отороченной золотом шубой из перьев зимородка в одной руке и с чайничком для вина в другой, стоял и, как видно, торговался о цене с другим старцем. Наконец старец-ученый отдал другому старцу свою шубу и зашел в погребок. Через некоторое время он вышел оттуда с чайничком в руке и пошел своей дорогой.
