– Я слышал, что в «Книге обрядов» [213] есть такое выражение: «Пусть слова женщины не выходят за порог дома, а слова мужчин – не входят в дом». Видите, какое значение древние придавали женским словам; а уж что говорить, когда эти монахини да сводни со всех сторон подговаривают и науськивают, да разве обойдется тут без скандала? Доходит до того, что женщина совершенно открыто идет в храм или на поклонение горам, и нечего уж тут спрашивать, чем она там занимается!
– Если бы муж такой жены, относящийся к числу мудрых людей, выследил этих распутниц, дома постоянно увещевал бы жену, показал бы ей, что эти монахи и сводни ее враги, заранее предостерег ее от них, не разрешил бы впускать их в дом, так разве тем удалось бы пустить в ход свои уловки!
– И еще говорят, что у вас на родине издавна называют мачеху второй матерью. И вот эти вторые матери смотрят на детей от первой жены как на корень всех бед и всячески их преследуют: или мучают их непосильной работой, или оставляют их без присмотра, когда они тяжело больны, или морят их холодом и голодом, или постоянно ругают и бьют. Так жестоко обращаются с ними, что и передать нельзя. А ведь для ребенка такая жизнь – сущий ад! Особенно тяжело детям в бедных семьях. В богатых, там если нянька или родня присматривают за детьми, то мачеха не может уж слишком лютовать; но вот стоит ей самой родить ребенка, как она мечтает захватить для него все имущество, строит всякие планы, интригует. Ночью, в постели наговаривает мужу на его детей: или скажет, что его дочь непослушна, или наврет, что сын во всем ей перечит, что он обжора или лентяй, плохо себя ведет, безобразничает, иногда даже наговорит, что мальчик связался с ворами или что дочь – распутница. Словом, всяческими способами губит детей.
Ну, а что тут может сделать слабая девочка или маленький мальчик? Отец побоями добивается от них признания, а им остается только плакать; так они и умирают от этих истязаний или чахнут от горя. Разве можно сосчитать, сколько детей погибло из-за мачех! Чего бы, казалось, проще – отцу с самого начала защитить свое дитя, предусмотреть, как уберечь его от таких бед. Так нет, слушает наветы жены, и уже сам как будто себе не хозяин. А потом перенимает повадки мачехи и не только уже не может защитить от нее своих детей, но и сам тоже начинает тиранить их. Таким образом, мало того, что у ребенка вместо матери мачеха, родной его отец становится как бы отчимом. Нападают на ребенка с двух сторон, всячески мучают и оскорбляют его. И это приводит к тому, что в «Загробном городе погибших от несправедливости» [214] прибавляется много маленьких духов. Все это проистекает оттого, что главным являются отношения между мужем и женой, причем муж легковерен и податлив, а жена злобствует, родительские же обязанности они забывают.
– Прошу вас, вспомните, как у великого Шуня [215] отец забрал лестницу, поджег амбар, Минь-цзы [216] зимой ходил в тростниковой одежде, Шэнь Шэн [217] был оклеветан, Бо Ци [218] страдал из-за несправедливой обиды, – и ведь это идет с древности, даже говорить об этом и то больно! Разве не грустно, когда человек, живущий в таких условиях, видя все эти примеры из прошлого, не принимает их во внимание!.
– Я слышал, – сказал У Чжи-хэ, – что в вашей стране издавна существует обычай бинтовать женские ноги. Девочкам с малых лет стягивают бинтом стопу и подвертывают под нее пальцы. В результате стопа почти совсем перестает расти. Такие маленькие ноги, обутые в туфельки своеобразной формы, считаются красивыми и изящными. Женщина с большими (естественными) ногами – предмет всеобщего посмешища. В самом начале девочки мучаются ужасно, хватаются за ноги, кричат, плачут, ноги начинают гнить, кровь из них течет. Из-за этого девочки не спят по ночам и не могут есть; из-за этого начинаются всякие серьезные болезни.
– Я думал, что эти девочки непослушные и их матери все-таки не так жестоки, чтобы убить их, поэтому избирают этот способ наказания, чтобы исправить их. А оказывается, что это делается ради красоты. Без этого, видите ли, некрасиво!
– Ну, а если у человека большой нос и от него отрежут кусок, чтобы стал поменьше, или срежут часть выпуклого лба, чтобы сделать его ровнее, так про этого человека обязательно скажут, что он калека. Почему же, когда калечат обе ноги, так что ступать трудно, это считается красивым? Вот, например, Си Ши [219] или Ван Цян [220], уж на что были выдающиеся красавицы, а разве и им в те времена не отхватили по полступни? Если хорошенько поискать причину этого обычая, то разве все это делается не в угоду развратникам?
– Великомудрые люди древности наверняка порицали это, и нынешние мудрецы тоже от этого откажутся. Если бы благородные мужи в наше время пресекли этот обычай, то он постепенно сам собой бы исчез.
– И еще я слыхал, что у вас в обычае, кроме физиогномов и гадателей, обращаться еще к прорицателям по гороскопам жениха и невесты.
