– Общее название всего хребта – хребет Цилиня и Феникса, – ответил До Цзю гун, – с востока на запад он тянется более чем на тысячу ли, это первый большой хребет в западном море. На этих горах много фруктовых деревьев, там водится масса птиц и зверей. Но к востоку от хребта не найдется ни одной птицы, а к западу от него нет ни одного зверя.
– Почему? – удивился Тан Ао.
– В глубине густого леса есть один цилинь и один феникс, – ответил До Цзю гун. – Цилинь живет на восточной горе, а феникс – на западной. Поэтому на протяжении пятисот ли к востоку есть звери и нет птиц, а на протяжении пятисот ли к западу есть птицы и нет зверей, как будто цилинь и феникс охраняют свои владения. Поэтому восточная гора называется горой Цилиня; на ней растет много коричных деревьев в цвету, и ее также называют горой Красной корицы; западная же гора называется горой Феникса, на ней растет много платанов, и ее называют также горой Бирюзовых платанов. Не знаю, когда это повелось, но ясно, что уже давно. И можете себе представить, что рядом с восточной горой находится маленький пик Сюаньни, и рядом с западной горой тоже есть такой же пик Сушуан. Дело в том, что на пике Сюаньни есть злой зверь, который называется львом сюаньни [277]; он часто нападает на восточную гору с целой сворой удивительных зверей; а на пике Сушуан есть зловещая птица, зовущаяся сушуан [278], она тоже часто совершает набеги на западную гору и приводит с собой стаи всяких диковинных птиц.
– Но ведь на восточной горе есть цилинь, а он является царем зверей, – сказал Тан Ао. – На западной же горе есть феникс, который является владыкой всех пернатых. Разве лев сюаньни не боится цилиня и птица сушуан не трепещет перед фениксом?
– Когда-то я тоже недоумевал по этому поводу, – ответил До Цзю гун, – но потом узнал из древних книг, что сушуан является божественной птицей запада, а сюаньни можно считать главой всех зверей, покрытых шерстью, поэтому неудивительно, что они борются за свое главенство. Вероятно, цилинь и феникс не станут по всяким пустякам возиться с ними. Но если они схватятся друг с другом по-настоящему, то сражение между ними неизбежно. Несколько лет тому назад я проезжал по этой дороге и видел битву феникса с птицей сушуан. На стороне обоих сражались подвластные им птицы, по одному, по два схватывались противники, пуская в ход клювы, когти и крылья. Вот это было зрелище! Потом мне довелось увидеть сражение цилиня со львом сюаньни, и тут тоже участвовали подвластные им звери. Они так прыгали и наскакивали друг на друга, что, право, казалось, будто горы качаются; у меня от этого зрелища даже дух захватило! Но в конце концов ересь не может пересилить истину. Как они ни боролись, а льву сюаньни и птице сушуан пришлось отступить, потерпев поражение.
Внезапно в воздухе раздались звуки, похожие на человеческие крики и ржанье лошадей. Выбежав из каюты, Тан Ао и До Цзю гун взглянули на небо и увидели несметное количество птиц, тучей летевших на гору.
– Посмотрите-ка, – воскликнул Тан Ао, – не иначе как птица сушуан вновь совершает нападение. Не пойти ли нам посмотреть?
– Ну что ж, я не прочь! – согласился До Цзю гун.
Сообщив о своем намерении Линь Чжи-яну, они подождали, пока джонка стала у подножия горы, и, взяв с собой оружие, вместе с Линь Чжи-яном вышли на берег и пошли вверх по склону горы.
Пройдя несколько ли, Линь Чжи-ян спросил:
– Почему это нам все время встречаются только маленькие птицы и совсем не видно больших? Разве все они действительно полетели помогать фениксу?
– Все птицы, которых мы сейчас видели, фиолетового или бирюзового цвета, или разноцветные, все они прекрасно поют, не хуже свирелей и флейт, и тешат взор, и услаждают слух. Такую красоту не часто увидишь! – сказал Тан Ао.
И вдруг они услышали звонкий крик птицы с приятными переливами. У всех троих сразу поднялось настроение. Крик приближался и становился все звонче и чище.
– Удивительно! – сказал До Цзю гун. – Как это так получается, что звук такой громкий, а самой птицы не видно!
– Посмотрите-ка, Цзю гун, – окликнул его Тан Ао, – вон там большое дерево, вокруг которого вьются мухи; кажется, что звук идет от дерева.
Они подошли уже близко к дереву, и звук стал настолько громким, что даже сделался неприятным.
Все трое стали смотреть на дерево, предполагая, что птица сидит на нем.
И вдруг Линь Чжи-ян с воплем: «Совсем оглушила!» – схватился за голову и подпрыгнул.
Тан Ао и До Цзю гун в изумлении стали спрашивать его, что случилось.
– Только я посмотрел на это большое дерево, – ответил Линь Чжи-ян, – как почувствовал, что мне в ухо влетела муха. Я прижал ее рукой, а она как зажужжит, словно гром у меня в ухе раздался, – так что у меня даже голова закружилась и в глазах потемнело. Но мне все-таки удалось вытащить ее и зажать в руке.
Не успел он сказать это, как муха зажужжала так, что ушам стало больно.
Размахивая рукой, Линь Чжи-ян заорал:
– Вот сейчас закружу тебя так, что не опомнишься! Посмотрим, как ты станешь тогда кричать.
Муха действительно перестала жужжать.
До Цзю гун засмеялся:
