Вошел русский лейтенант и выразил желание поговорить с руководителем музея. Георга провела его в комнату, он сел напротив стола, откинувшись спиной и серой солдатской скаткой к спинке переехавшей из подвала софы. Разговор шел мирно, негромко, но в темпе:
— Я хочу кое-что у вас спросить. Где «Сикстинская мадонна», где собрание?
— Собрание скульптур замуровано здесь в подвале, а где «Мадонна», мне неизвестно.
— Почему неизвестно?
— Потому что мне было поручено только одно хранилище вне музея, и мы между собой не говорили об этих хранилищах.
— Все произведения искусства останутся в Германии, мы хотим лишь удостовериться, что в хранилищах с ними ничего не случится.
— Я бы вам сказала, потому что я ждала вас. — Легкий жест в сторону софы, ответное понимание в глазах русского. — Но я ничего не знаю.
— Кому же известно о тайниках?
— Референту министерства.
— Где он?
— Этого я тоже не знаю. Возможно, в месте эвакуации министерства, в замке Веезенштайн.
— А замок где находится?
— По дороге в Пирну, к югу от Дрездена.
— Где ваше хранилище?
— В замке Крибштайн.
— И это?..
— У Чопау, в центре Западной Саксонии.
— Вы поедете со мной завтра или послезавтра в Веезенштайн. Сейчас я приведу караул, и мы вскроем подвал. Прошу, держите всех наготове. Как у вас с питанием?
— У нас кончился хлеб. И хорошо бы немного чаю, если можно.
— Чай, к сожалению, не выдается.
Лейтенант возвращается, ведя солдат и неся хлеб и консервы для Георги.
Взрывают стену подвала и проникают с Георгой туда.
Осматривают статуи.
Георга, поколебавшись, подходит к директорскому шкафу и дергает запертую дверцу.
Она не говорит, она не намекает, но, тронув шишечку этой запертой дверки, она фактически уже передала лейтенанту все, что знала сама.
Сколько Георгу предупреждали: представитесь русским как руководитель музея, хуже того, покажете, что вам известны какие-то секреты, не говоря уж — места дислокации, и вам, интеллектуалке, пуля в затылок обеспечена! От благодарных русских захватчиков!
Но Георга уже коснулась рукоятки.
— Господин лейтенант…
Один из саперов поддевает дверку, она слетает с петель. Лейтенант обшаривает лучом фонарика ящик за ящиком, играет пальцем по пыльной картотеке. А затем он наклоняется и выдвигает почти с самого дна шкафа поддон, на котором уложен пространный лист с линией Эльбы, горным рельефом, треугольничками, квадратами и мелкими значками…
…Лейтенант Жалусский, прежде чем снова замуровали подвал, попрощался сердечно, поцеловал ей руку.
Ну! Вот те на! До чего стучит в висках и по шее льет пот. Это неизданный роман о мае сорок пятого в Дрездене.
