Промчавшись по центральной улице через весь поселок так, что гуси снежными хлопьями разлетались в стороны из-под колес самосвала, Михаил круто осадил его у самого последнего из недавно построенных на конезаводе коттеджей. Если бы Михаил и не знал, кто в нем живет, он сразу же смог бы догадаться об этом по целой дюжине красных, зеленых, желтых, синих детских штанишек, платков и юбок, трепыхавшихся под ветром на протянутой через весь двор веревке. Прямо за этим последним в новом поселке двором начиналась ровная как скатерть табунная степь, лишь кое-где взгорбленная скифскими, ногайскими и более поздними насыпными курганами. Иногда между ними маячили источенные ветром и изъеденные дождем каменные бабы.
Для Егора и Шелоро Романовых, когда смягчившийся генерал Стрепетов вернул им ключи от коттеджа, не могло быть большего утешения в вынужденной оседлой жизни, как постоянно видеть из окон эту степь с кружевом дорог, расходившихся во все стороны до белесого горизонта. Егор не на шутку испугался задним числом, когда на другой день генерал Стрепетов, принародно отчитав его за дезертирство с конезавода, не преминул пригрозить:
– За все это надо было бы поселить вас в каком-нибудь старом доме в центре поселка, но в последнюю минуту я почему-то вашу глупость пожалел. Может, и зря.
Шелоро, которой Егор вечером передал эти слова генерала, попробовала было фыркнуть:
– Подумаешь, жалельщик. Я свои права тоже знаю. Меня уже на будущий год можно будет к матери-героине представлять.
Перед лицом такой откровенной неблагодарности даже Егор в первую минуту не нашелся что сказать. Он полез было рукой за голенище сапога, но Шелоро предусмотрительно отошла к двери и приоткрыла ее, чтобы вовремя выскочить на улицу.
– Вот я тебя сейчас к дважды героине представлю. Это вместо того, чтобы человеку в ноги поклониться за то, что опять сможешь в тепле у окна сидеть и по своим картам о будущей дороге мечтать.
Шелоро вдруг призналась:
– И буду, Егор. А ты разве нет? Погляди-ка из наших окон на степь. За это генералу Стрепетову действительно можно спасибо сказать.
– Мечтай сколько хочешь, но никуда мы с тобой больше не поедем, – с неожиданным ожесточением заключил Егор. – Отъездились.
Закрыв на улицу дверь, Шелоро уже безбоязненно приблизилась к нему.
– Не зарекайся, Егорушка. Теперь, конечно, нам со всей оравой некуда податься, зима на дворе, а там видно будет. Все-таки цыгане мы.
Давно между ними состоялся этот разговор, и с тех пор Шелоро уже не смогла бы сосчитать, сколько раз она, сидя у окна, раскладывала карты, ожидая возвращения из школы детей, а по субботам и Егора, которого генерал Стрепетов все-таки заслал табунщиком на самое дальнее отделение. За этим занятием и теперь застал ее Михаил Солдатов, затормозив свой самосвал перед ее двором и нетерпеливо, настойчиво засигналив.
С непокрытой головой и с картами в руках Шелоро вышла к калитке.
– Ты что, сдурел?
Перестав сигналить и не поздоровавшись, Михаил спросил у нее охрипшим голосом:
– Где Настя?
Шелоро возмутилась:
– Я к тебе не нанималась ее сторожить.
Он взглянул на нее из кабины такими глазами, что она невольно отступила от калитки во двор.
– Вот я сейчас развернусь, – оскаливая зубы и захлебываясь словами, пообещал Михаил, – и раздавлю тебя вместе с твоим коттеджем. Я вчера видел, как она заходила к тебе. Зачем?
Шелоро встретилась с его взглядом и ни на секунду не усомнилась, что он не замедлит исполнить свою угрозу. Таким она его еще не видела. Чуб у него растрепался, на бледном лице вспыхивали и гасли красные пятна. Но и на пьяного он не был похож.
А Егора сейчас дома не было. И вообще поблизости не видно было ни души. Новые кирпичные коттеджи с усадьбами по целому гектару далеко отстояли друг от друга, а впереди была одна только голая степь. На самом краю света поселил их генерал Стрепетов.
– Так бы ты, Миша, сразу и сказал, что тебе ее адрес нужен, – примирительным тоном сказала Шелоро. – Да, вчера она заходила ко мне, чтобы я ее в Ростове на квартиру к своей знакомой цыганке поставила. Ты адрес в свою книжечку запишешь или так запомнишь?
Она даже отшатнулась, когда Михаил Солдатов, едва дослушав из ее уст до конца адрес Насти в Ростове, с места рванул самосвал вперед.
Неизвестно, откуда у старой цыганки, которая в Ростове согласилась сдать Насте комнату по рекомендации Шелоро, могло взяться имя Изабелла. Раньше Насте никогда не приходилось встречать такого среди цыган. Но и расспрашивать об этом свою квартирную хозяйку она не стала. Мало ли по каким странам и землям могли кочевать родители, а может быть, и деды этой цыганки, прежде чем оказаться на берегах Дона.
