Со временем у него в памяти уже сами собой отпечатались и те семь часов на старых ходиках, когда Клавдии надо было уходить в колхоз на утренний наряд. И он ни разу не опоздал за час до этого вернуться с острова, чтобы еще застать ее дома. А когда она потом уходила на птичник, ему уже не казалось, что он один остался в доме. Едва коснувшись щекой подушки и повернувшись на правый бок лицом к стене, он сразу же и засыпал в уверенности, что, проснувшись, опять увидит ее. Обычно она, тоже не опаздывая, успевала вернуться с работы за час-полтора до того, как ему опять надо было уходить на дежурство.
Конечно, и теперь, когда он вернулся с острова, на печке стояли кастрюли и сковородки с едой, наготовленной ею перед отъездом на ярмарку для него на весь день. Но Будулаю не захотелось есть. Он лишь отрезал от буханки хлеба ломоть и, запив его кружкой молока, ушел в свою комнату на кровать.
Однако, несмотря на то что ему за ночь так и не удалось поспать на своей лежанке в блиндаже, сон и теперь бежал от него. Ни единого звука не раздавалось в доме, кроме шороха ходиков за стеной, под который ему всегда удавалось мгновенно засыпать. Но теперь Будулай то и дело переворачивался с боку на бок, приподнимая голову от подушки и все больше беспокоясь, как бы тихо падающий за окном снег не перешел в снегопад с ветром, заметающим в степи балки на дорогах.
Даже длинные декабрьские ночи на острове не тянулись так долго, как этот день. И все же, настигнутый на какое-то короткое мгновение сном, он не успел подстеречь, как у ворот заскулили тормоза и проскрипела по снегу скатами машина. Он проснулся и вскочил с кровати, когда под быстрыми шагами уже пробрунжали ступеньки крыльца и из сенец в дом открылась дверь. Но это не Клавдия была.
– Что-то я не замечаю, чтобы хозяйка ждала сегодня гостей, – весело спросил с порога звучный с мороза мужской голос.
Военный в припорошенных снегом серой папахе и длинной шинели с красным кантом на бортах и отворотах, переступив порог, остановился, с явным недоумением глядя на Будулая.
Подвластный привычке Будулай, подтягиваясь, первый сказал:
– Здравия желаю, товарищ генерал-майор.
– Вы кто? – снимая папаху и стряхивая с нее снег, все еще с удивлением спросил генерал.
– Я здесь на квартире стою.
– А хозяйка, – генерал помедлил, – Клавдия Петровна где?
– Ее командировали в Ростов на ярмарку.
Генерал заметно помрачнел.
– Жаль. – И, окидывая взглядом стены комнаты, пояснил: – Когда-то и я здесь на квартире стоял. Я начальник того самого училища, где учился ее сын.
Вспомнив о своих обязанностях хозяина в отсутствие хозяйки дома, Будулай предложил:
– Вы раздевайтесь и пройдите к столу, товарищ генерал-майор. Сейчас я обед разогрею. Клавдия Петровна перед отъездом сварила борщ.
Генерал улыбнулся:
– Спасибо. Я знаю, какой Клавдия Петровна хороший варит борщ, но перед поездкой сюда пообедал уже. – Раздеваться он не стал, лишь какой-то бумажный сверток, крест-накрест перевязанный капроновой тесьмой, положил на подоконник, а на него поставил свою папаху с красным дном. Но к столу прошел и даже провел ладонями по зеленой клеенке. – Все как было при мне. – И, взглядывая на Будулая, он спросил: – Цыган?
– Цыган, товарищ генерал-майор.
– Меня Андреем Николаевичем зовут. Да я, между прочим, и генерал совсем свежей выпечки. Всего три дня, как из Москвы пришел приказ. А вас как прикажете звать?
– Будулаем. Но фамилия у меня Иванов.
Генерал весело приподнял почти безволосые дуги бровей, судя по всему когда-то обгоревших.
– Русский цыган?
– Меня и в Пятом Донском кавкорпусе называли так.
– И это не обижало вас?
– Тогда все, кто в нашем корпусе служил, – и русские, и армяне, и узбеки, и все остальные – казаками называли себя.
Как показалось Будулаю, этот уже немолодой, но с новыми, вышитыми золотыми нитями звездами на плечах генерал с интересом взглянул на него.
– Клавдия Петровна знает, кого к себе на квартиру пускать.
– Ее сын здесь меня случайно на острове встретил и домой на квартиру привел.
– Случайного, как известно, ничего не бывает. Вот и мы с вами тоже не случайно встретились в этом доме. Помню, когда мне с училищем пришлось временно оккупировать этот хутор для учений, доходили до меня разговоры, что здесь кузнечил цыган.
– Нет, я на острове служу.
– Показывал мне Ваня Пухляков и остров. Говорят, четыреста лет назад казаки принимали на нем первых царских послов.
– А после ночного дежурства сюда прихожу, – добавил Будулай.
– Во всяком случае, я рад, что Клавдии Петровне теперь не одной приходится зимовать в доме. – Генерал еще раз долгим взглядом окинул стены комнаты и взял с подоконника свою папаху с красным дном. Но привезенный им бумажный сверток, крест-накрест перевязанный серебрящейся капроновой тесьмой, оставил лежать на подоконнике.
И опять, вспомнив о своих обязанностях в отсутствие хозяйки дома, Будулай предложил:
– Но тогда, может быть, вы на дорогу выпьете взвару, товарищ генерал?
Генерал с колебанием взглянул на него:
– Из груш?
– С жерделами.
