Единственной серьезной проблемой стали ссоры мужчин на лесопилках, где они распиливали свежее дерево на доски для плотов. Управиться с шестифутовой пилой можно было только вдвоем. Тот, кто стоял наверху лесов, направлял пилу по проведенной мелом линии на стволе, а его напарник должен был тащить ее вниз. Но когда огромные зубья вгрызались в дерево, на того, кто стоял внизу, летели опилки. Ему часто казалось, что его товарищ неверно направляет пилу, а тому, в свою очередь, не нравилось, что «нижний» слишком сильно придерживает ее за ручку. Жестокие споры часто перерастали в кровавые драки, и крепкая дружба, проверенная долгим путешествием, разрушалась навсегда.
Джек, Сэм и Тео избежали подобных проблем. Они решили строить плот из целых стволов, а не из досок, но и здесь не обошлось без ругательств и ссор. Тео считал, что не создан для физического труда, и часто исчезал. Сэм был полон благих намерений, но делал все тяп-ляп, если только Джек не следил за ним.
Бет часто слышала, как Джек поносил обоих и грозился уйти без них, если те не исправятся.
Но теперь работа подошла к концу. Им осталось только установить парус и погрузить вещи на борт. Дни становились все длиннее и теплее, со стороны гор доносился отдаленный грохот сходящих лавин и журчанье весенних ручьев.
Теперь почти все, чьи лодки и плоты были готовы, целыми днями сидели у озера, вытесывая весла и вглядываясь в темную зелень озерной воды, видимую сквозь лед. Несколько дней назад Бет услышала шутку о том, что этот массовый поход к месторождениям золота напрасно назвали лихорадкой. Всем им такое название казалось шуткой, потому что их продвижение трудно было назвать лихорадочным. Напротив, оно оказалось мучительно медленным трехмесячным испытанием на выносливость. Теперь ни у кого из мужчин не было толстого живота, все стали подтянутыми и мускулистыми. А суровые, заросшие бородами лица и длинные волосы свидетельствовали о том, что эти люди давно перестали быть новичками. Когда речь заходила о тех, кто сдался и вернулся домой, путешественники светились от гордости. Их всех объединяли трудности и препятствия, которые они вместе преодолели.
Женщинам по-прежнему некогда было сидеть на берегу: нужно было постирать и починить одежду, приготовить пищу, написать письма, и находились еще десятки других мелких занятий, которые делали жизнь мужчин уютнее. Но Бет находила время, чтобы посмотреть на диких гусей, пролетающих в вышине, или полюбоваться пестрым ковром цветов, появившихся, как только сошел снег.
После долгой зимы, проведенной в белом, лишенном красок мире, цвета казались особенно яркими: красные горы, темно-зеленые ели, ядовито-зеленые мхи и лишайники, усыпанные розовыми, голубыми и желтыми альпийскими цветами, которые покрывали землю вдали от грязного палаточного городка. Воробьи и малиновки возвращались, и за птичьим щебетом почти не было слышно пил и молотков.
Иногда Бет брала с собой скрипку и уходила прочь от шумного лагеря. Она играла для себя, наслаждаясь одиночеством. Однажды она встретила двух медвежат, резвившихся на солнечной лужайке за большим камнем, и спряталась на безопасном расстоянии, чтобы понаблюдать за ними. К малышам скоро присоединилась мать, которая ласково шлепала их большими лапами. Это зрелище напомнило Бет о Молли, и ей на глаза навернулись слезы.
Когда Бет была одна, она часто ловила себя на мысли, что у нее больше нет никаких планов и даже заветных желаний, связанных с будущим. У остальных жителей городка были мечты о золоте. По вечерам, собираясь вокруг костров, они обсуждали, как будут его тратить, куда поедут. Но Бет могла жить только сегодняшним рем. Она многого хотела: настоящий дом, горячую ванну, мягкую кровать, свежих фруктов, возможность надеть красивое платье и не бояться, что через пять минут оно испачкается в грязи, Ей хотелось заняться любовью с Тео, ведь у них не появлялось такой возможности с тех пор, как они покинули Дайа. Здесь было слишком холодно и грязно, к тому же Джек и Сэм всегда были рядом. Еще Бет мечтала снова увидеть Молли и Англию. Но все это можно было осуществить еще не скоро, и она не могла назвать эти мечты планами.
Она не понимала, куда делись мечты, которые были у нее раньше: о доме с прекрасным садом, о собственной свадьбе или об отдыхе на берегу моря. Теперь Бет вспоминала об этом лишь изредка. Неужели из-за того, что она уже видела такое, о чем раньше не могла и мечтать? Или она утратила иллюзии?
Тео часто рассказывал о своих мечтах, в которых они вместе жили в хорошей квартире в Нью-Йорке или в огромном особняке в Англии. Бет хотела бы поверить, что его планы когда-нибудь осуществятся, но ей это не удавалось. Тео выиграл деньги, покрывшие его проигрыш возле озера Линдеман, но затем снова все проиграл. Такой была вся его жизнь: никакой уверенности, никаких гарантий, постоянная погоня за крупным кушем.
