В прошлом году, шагая по этой самой улице в глубокой грязи, они были «чичако» — так здесь называли новичков, — взволнованные, испуганные, уставшие, полные надежд и полностью сбитые с толку. Доусон изменил их. Впрочем, по-другому и быть не могло. Город представлял собой огромный котел, где смешалось все: мошенничество, веселье от заката до рассвета, огромная перенаселенность, аморальность и мечты о богатстве. Никто не мог выйти оттуда прежним.
Бет не знала, сможет ли она снова жить в традиционном обществе. Эта мысль не давала ей покоя всю дорогу. Джек тоже молчал и, по-видимому, размышлял о том же.
— С нами все будет хорошо. У тебя есть я, а у меня ты, — вдруг произнес Джек, словно прочитав ее мысли. — Если мы захотим, то сможем уехать на первом же корабле.
Бет благодарно ему улыбнулась. Невероятно, но Джек всегда понимал, о чем она думает.
В восемь вечера они были почти готовы к выходу в город. Бет и Джек сняли один из лучших номеров в «Фэйрвью». Он был роскошным: с толстым ковром, изящной французской мебелью, пуховым матрасом и бархатными шторами на окне. Бет цинично подумала, что владельцам отеля не стоило экономить на толщине внутренних стен. Им с Джеком было слышно каждое слово, произнесенное в соседнем номере.
Они забрали одежду Бет из ресторана и обналичили чек. Джек купил себе хороший новый костюм, подстригся и начистил лучшие ботинки.
Бет как раз завязывала ему галстук, когда в дверь постучали. Джек открыл ее и обнаружил в коридоре молодого посыльного в форме и с письмом.
— Это для мисс Болтон, — сказал он. — Мне приказано дождаться ответа.
Удивленная и заинтригованная, Бет открыла конверт и увидела, что письмо было от Перси Тернбола, нового владельца «Монте-Карло».
Бет протянула письмо Джеку.
— Что ты об этом думаешь?
— Это тот шотландец, которого все называли Бигболз? — спросил он. — Такой крупный мужчина с брильянтовой булавкой в галстуке? Он часто заходил в «Самородок».
Бет хихикнула. Долорес называла его Перси Свиньей, потому что у него были очень маленькие темные глазки и румяное лицо. Как и Одноглазый, Тернбол предпочитал клетчатые костюмы кричащих расцветок, но при этом оставался порядочным и щедрым человеком. Бет он нравился.
— Да, это он. Надо же, он купил «Монте-Карло»! Так мы пойдем?
— Если хочешь. Мне кажется, это хорошая идея — сыграть там в последний раз.
Бет повернулась к посыльному.
— Передайте, что мы с радостью примем приглашение.
В «Монте-Карло» они пришли в девять. В зале играл пианист, но его почти не было слышно из-за шума в переполненном салуне. Когда Бет и Джек вошли, посетители начали оборачиваться в их сторону и весь зал загудел.
— Это она, — услышала Бет слова одного мужчины. — Она еще красивее, чем говорят!
Перси Тернбол, должно быть, заметил оживление в зале и, расталкивая толпу, подошел к ним поздороваться.
— Приветствую вас обоих, — сказал он, расплываясь в улыбке. — Все очень обрадовались, когда узнали, что вас сегодня видели в городе. Вы стали легендой Доусона, мисс Болтон. Даже чичако наслышаны о вас и очень сожалели, что не могут послушать вашу игру. Что касается вас, Джек, я слышал истории о том, как вы вступили в схватку с медведем, разбогатели и тайно женились на Цыганской Королеве. Хоть одна из них правдива?
Джек рассмеялся.
— Это просто выдумки. Если я женюсь на Цыганской Королеве, то не стану хранить это в тайне.
Тернбол хлопнул его по спине.
— Я рад за вас. Мне всегда казалось, что вы будете хорошей парой. Давайте выпьем шампанского, чтобы отпраздновать ваше возращение.
Тернбол провел их к столику, а бармен принес шампанское в серебряном ведерке. Оно оказалось гораздо лучше, чем то, которым Бет угощал Фаллон, а бокалы были из настоящего хрусталя.
Десятки незнакомых людей подходили к их столику, чтобы сказать, как они рады ее видеть. Бет это нравилось, а присутствие Джека, который держал ее за руку под столом, избавило от волнения.
В толпе часто встречались знакомые лица. Теперь, перезимовав в Доусоне, эти люди заработали репутацию старожилов. Еще в Скагуэе некоторые из них были обычными наивными юношами, покинувшими свои города ради мечты. Теперь они превратились в суровых мужчин, способных справиться с чем угодно. Они остались в городе, а значит, нашли себе занятие, даже если им не удалось добыть золото.
