Действительно, видеться часто им было невозможно, поскольку каждое прибытие короля в Овенштадт обставлялось с невероятной помпезностью. И он побывал в столице Овенштадта всего два раза и во время своего пребывания не мог оставаться с Летицией наедине.
Но однажды она с принцессой Ольгой, Кирилом и Мари-Генриеттой отправились встречать его в замок Тхор. Королю были предоставлены в замке самые лучшие апартаменты, и уж тут Летиции удалось увидеться с ним наедине в той маленькой гостиной, где он поцеловал ее в первый раз и где она едва не стала ему цыганской женой без священного благословения церкви.
— Я люблю тебя! — сказал король в первый же вечер, когда принцесса Ольга на двадцать минут разрешила им побыть наедине.
— И я… люблю тебя!.. — ответила Летиция.
— Если бы я был простым цыганом, а не королем! — заметил он. — Тогда нам бы не пришлось ждать такую чертову уйму времени! Мы бы уселись в кибитку и уехали куда глаза глядят, и я бы все дни и ночи напролет занимался с тобой любовью и рассказывал бы тебе, как много ты для меня значишь, и никто не стучался бы в дверь по миллиону раз на дню, напоминая, что мы всего лишь помолвлены!..
Летиция рассмеялась.
— Теперь уже недолго ждать, — сказала она. — И, о дорогой, милый, замечательный мой Виктор, я тоже очень хочу быть с тобой всегда и везде!
— Не знаю, что ты со мной сделала, — заметил король. — Возможно, это цыганское колдовство, но я просто не в состоянии думать ни о чем и ни о ком другом, кроме тебя.
И, коснувшись губами ее щеки, он продолжил:
— Принимаю законы, слушаю дебаты на самые серьезные темы и все время вижу перед собой твое лицо и чувствую твои губы…
Ответить Летиция не смогла, так как он принялся страстно целовать ее.
Поцелуи его были столь восхитительны, а сами они в те секунды были столь близки, что ближе, как показалось Летиции, их уже не могла сделать даже церемония в кафедральном соборе.
Теперь же, когда они ехали в карете сквозь толпы празднично одетых людей, размахивающих флагами, девушка подумала, что у нее начинается новая жизнь и что впереди ее ждет нечто уж совсем замечательное и прекрасное, чего нельзя выразить словами.
Идя по проходу под руку с Кирилом, в сопровождении Стефани и Мари-Генриетты, подружек невесты, она вознесла благодарственную молитву небесам.
Все, о чем она мечтала, свершилось. Она смогла стать женой любимого человека, брат Кирил занял место глупого и избалованного Отто и в один прекрасный день станет герцогом Овенштадтским.
Ей вспомнились слова воеводы: «Слушайся только своего сердца».
Так она и поступила, и это помогло осуществить самые заветные желания, достичь того, что казалось совершенно недоступным и недостижимым.
Карета, в которой они ехали, подъехала к городским воротам.
Кучер остановил лошадей, лакей принялся разгребать гору цветов, чтоб молодые могли выйти. И Летиция увидела, что их уже ждет фаэтон, запряженный парой великолепных коней.
Она знала, что он умчит их в летний дворец короля, где они проведут первые дни медового месяца.
А вот куда они направятся после, она не знала. Король сказал, что это секрет.
Распрощавшись с придворными, он помог ей сесть в фаэтон, затем занял место кучера. Взял в руки поводья, и, глядя на него, Летиция в который уже раз подумала: это сон.
Теперь она сколько угодно могла находиться наедине с любимым, и, уже отъезжая, король обернулся, заглянул ей в глаза, и она поняла, что и он подумал о том же.
Позади, на некотором отдалении, за ними следовал эскорт из четырех кавалеристов.
— Ничего не бойся, дорогая, — сказал король накануне вечером. — Власти уверяют меня, что человек, повинный в гибели великой герцогини и принца Отто, которого они схватили и казнили, был последним по-настоящему опасным преступником в этой части Европы.
— Ты… уверен? — взволнованно спросила Летиция.
Король пожал плечами.
— Конечно, есть и другие, — сказал он, — но именно этот негодяй преследовал меня в течение длительного времени и именно он покушался на короля Фредерика, который, к счастью, не был убит, а только ранен.
— Я всегда буду о тебе беспокоиться.
— Что ж, попросим защиты у высших колдовских сил! — улыбнулся король. — Но уверен: лучшая защита — это наша любовь. К тому же твоя ослепительная красота — куда более интересный предмет для беседы, нежели разговоры об анархистах и их безумных идеях.
На пути к кафедральному собору Летиция с радостью заметила в толпе несколько цыганских лиц и поняла, что король сдержал свое обещание.
Он подписал указ, запрещавший преследовать и изгонять цыган из страны.
«Это принесет нам удачу», — подумала она.
Король подгонял и без того бешено летящих лошадей, управляя ими с большой сноровкой, так что путь от столицы до летнего дворца занял немногим больше часа.
Дворец стоял на берегу озера. Позади высился горный хребет, служивший естественной границей между Звотаной и Овенштадтом.
Залитый ярким солнцем дом выглядел очень уютно, и Летиция, положив руку на колено короля, заметила:
— Наш первый дом…
— Да, радость моя. И обещаю, скоро мы наполним его магией нашей любви.
