Разум полковника - иное дело. Полковник Тампест может ошибаться, но он всегда точно знает как и что он будет делать. И кроме этого ничего осознавать не собирается. Для него кроме цели не существует ничего в этом мире, а если что-то и встаёт на пути , как эти трое -оно должно перестать существовать, разрубленное пополам тяжёлым могильным орихалком.
Поэтому он сосредоточен на куда более важных вещах. Например, на счёте ударов своего огромного,гулко отдающегося в ушных раковинах, сердца и четком подгоне ритма своих шагов под этот ,очень важный для его жизни, счёт.
Три!
Мышцы ног, сжатые плотнее звездного огненного мяса, ударили, распрямляясь, бросая огромное тело в воздух. Полковник скакнул вбок, как бы брошенный ударом великанского кулака . Там, где он был мгновение назад вспыхнул целый рой острых жалящих желтых искр из горячего металла. Прокатившись по камням , брошенный силой прыжка, камням, он тут же вскочил на ноги.
Они пытались вести дымящиеся серым, остро пахнущим дымком горячие стволы автоматов вслед за ним.
Раз, два…пять.
И снова прыжок.
Фонтан кирпичной крошки брызнул совсем рядом и рассекла лицо херувима в летящей за ним британской офицерской шинели.
Полковник почувствовал тупой удар в левое, казавшееся ему давным давно мертвым - и вновь напомнившее о себе болью и расцветшим на серой сарже ярком цветке черного-красного гибискуса. Вспыхнула - и погасла обжигающая боль словно бы изукрашенный булат палаческого индийского изогнутого клинка вновь проскользил по вскрытым нервам и мясу, не то рассекая, не то ломая тяжёлым похожим на гусиную лапу острием, поднятую в защитном жесте руку - давая время разрядить магазин пистолета в худой живот тхага, раскрашенного всеми цветами и увешанного гирляндами белых цветов .
Сейчас, близкие выстрелы гремели для полковника громче, громче двадцатипятифунтовых ломавших, где-то там в памяти, кажущиеся воздушными белые известняковые стены и слоистые шапки - купола Калигхат.
Он тогда запоздал -и пришлось пожертвовать рукой. Всё равно, она была не более чем мясом… Она даже не могла двигаться, набитая железом от рванувшего пулемёта - пришлось, извернутся и швырнуть безвольно болтавшуюся конечность прямо в лицо индусу, навстречу бритвенно-острому.как мороз, лезвию.
Впрочем, ломать стены было уже поздно - ведь кровь трёх английских солдат и десятка местных полицейских не успевших укрыться в Форт Уильям, текла по алтарю Матери Черепов.
Какая же рубка была потом…
Осознанного воспоминания не было- как было сказано, разум полковника устроен иначе,чем у других людей, - но боль сменилась памятным славным железным запахом.
Мятежники желали накормить богиню-людоедку - но почему -то не обрадовались, когда пришёл Тампест, с болтавшейся только на обрывке кожи и мышц , перетянутой, чуть пониже плеча жгутом рукой, и сказал им, поставленным на колени, что их кровь их богине больше придется по вкусу - нежели чужая кровь англичан и полицейских
И самолично принялся пробивать им затылки огромным метфордским штыком взятым прямо у одного из солдат. Лезвие проходило сквозь мозг, откалывало зубы и высовывалось из раскрытого рта. Крови при этом было довольно мало.
Но Тампест проколол головы по меньшей мер пятиста поставленным на колени пленным.
Брахманы, чандалы… Изукрашенные, потные, покрытые кровью струящейся по худым коричневым телам. Все смуглокожие, черные, мерзкие - как крупные мохнатые пауки.
Среди них затесалось даже несколько местных бхадралоки, думавших, что знакомства в британской администрации и хорошее воспитание их спасут. Но разбитые шрапнелью ворота храма, исклёванные пулями синие мозаики внутреннего святилища - это не клуб в Тринити-колледж и счёт там был иной.
Расплату за свою руку Тампест отрезал от индусского мяса метфордским штыком - точно по своей строгой мерке. Прямо по тонкой горячей от бьющейся от пульсирующей крови линии швов в черепном своде.
Как толпа в Калингхат, как взорвавшийся ствол пулемёта на мосту Хорах, охранники, изо всех сил хотят его убить. Ведь с убийством полковника всё вернётся на круги своя. Но совершенно не хотят стрелять, боятся крови и, одновременно, не чтобы их убили самих.
А он уже был там.
За гробом - темно, как в закрытой на ключ много лет назад, покрытой сухой пылью темной комнате.
Ничего страшного. Просто скучно.
Целую вечность нечего делать, кроме как смотреть на затянутой паутиной хрусталь люстры…
Плясать и стрелять надо сейчас, неужели они не понимают?
Не пытаться - убивать!
Этот мир хочет убить. Всегда. Всех. Он уже попробовал на вкус мясо полковника, отхватив добрый кус - на мосту Хорах, - и оно ему понравилось.
. Полковник знает лучше всех .
Сдаваться, молиться и пытаться- бесполезно. Надо просто убивать первым.
Мир хочет убить тебя - убей этот мир!
Все люди в этом мире хотят убить тебя - убей всех людей!
Прямо сейчас.
Когда не останется никого - наступит рай. Пусть даже он будет лишь для одного полковника Тампеста.