Мясо это было лишенным крови, давно не живым, мягким, как гнившее много дней под белой, не пускающей воду глиной - он знал где закопать, чтобы мясо получалось вкусным. Но почему-то здесь мясо ещё и тёплым.
Он что-то говорит окружающим , мимо них ходят какие-то бородатые загорелые мужчины. Они что-то говорят. Иногда Платеро хмурится, иногда смеётся вместе с ними. смех раздаётся чаще. Появляются и уходят. женщины-мулатки с круглыми пухлыми, черными лицами и, вроде бы, сама собой . И вроде бы всё это не имеет отношения к нему, про него все забыли- но стоило только подумать об этом Платеро смотрит на него
В этом месте Платеро явно значит не меньше господина полковника
На расстеленном платке появляются из стука о дерево возникают тарелки хрустящие как сухая глина пирожки
Мальчик, выхватает их прямо из под рук креолки, хозяйки пульперии , откусывая крупными кусками ещё горячее тесто.
Платеро, между ежедневными делами, посматривает на него. В свёртке, исчезновения которого занятый едой мальчишка не заметил, была синюшная, уже подернутая зеленью, мягкая воск, пахнущая - рука. Обломанная, у локтя, вырванная из сустава какой-то огромной силой, она была основательно погрызена - будто её неделю терзали здешние уличные собаки.
Совсем не изменившийся за эти двадцать лет - разве что лицо посерело, - Малыш всё ел и ел и никак не мог насытится.
Платеро сидел на трехногом стуле и ждал когда Хорхе заговорит.
И тот заговорил.
Он рассказал всё.
Платеро должен был убить его.
Но тот только покачал головой и объяснил,что во всём виноват не он, а тегусегумпос - гниющая часть разрубленного бога.
А вот отомстить… Дело хорошее.
Они собирались основательно. Так крестьяне собираются убить докучающее им семейство волков.
Бородатый гаучо взял огромное ружьё. Кованный, гранёный ствол , длиной больше вытянутой руки самого Малыша, больше походил на заготовку для детали паровой машины.
Сам Платеро вооружился двумя револьверами в огромные барабаны которых были забиты десятки гранов чёрного пороха внутри бумажных патронов и обрезанные тупоносые пули для винтовок.
- Я ещё ничего не слышу, полковник, - произносит его адъютант, протягивая - Но я нашел вашу фуражку. Её унесло этой артиллерийской метелью… Или как там её.
Тампест натягивает обычное, привычно слегка скучающее лицо, обтряхивает руки, кивает Гришему, безмолвно благодаря его. Обтряхивает фуражку от последних снежинок и надевает её. Тогда-то он замечает, наконец, и Мячика Даллесона:
-Мы ведь попали? - спрашивает он его.
- Вне всяких сомнений, сэр, - отвечает тот,с ноткой гордости - Наводку проверял я сам, а снаряд не отклоняется от цели дальше чем на двести футов... Даже на максимальной дистанции! Для такого калибра - почти не имеет значения.
