И, что, наверное, важнее всего вместе взятого - полковник уже привык. К дистанции, отхватываемой на карте линейкой и глазом. К тем преимуществам, которые ему давала мощная длинная нарезная пуля ”четырех двоек” - чем не мог бы похвастаться обильно выдаваемый местными заводами на экспорт в Му и Ближний Восток гладкоствольный мусор с каплевидными минами калибра 60 и 81-мм
К тому, что его можно поместить в кузов любого легкового автомобиля или грузовика. К тому что его даже перетащить на спине пятерых, легко собрав на нужном месте - вещь невозможная для систем калибра четыре с половиной дюйма, производимых здесь и больше похожих на лёгкое полковое орудие из-за того, что передвигались исключительно на огромном колёсном станке.
А привычка к оружию - это очень и очень важно.
Поэтому, "виктори" привез испанские по всем документам минометы американского производства.
И увез, в якобы вольный американский город Гамбург, десять тысяч штурмовых винтовок "Фальта" - под британский винтовочный патрон, десять тысяч экспортных "Старов", под девятимиллиметровый патрон и к ним - девять миллионов бесплатных немецких патронов.
Нет, было этих минометов. И мин к ним не было. Не было ничего.
Забудьте о них.
Помимо минометов, в разверстые грузовые люки “либерти”, перегрузили до двух десятков джипов и десять безоткаток
Всю ночь она крутилась в просторной мягкой кровати, клала голову под подушки, извивалась как змея вместе с одеялом, и в конце концов оказалась на полу, на холодных плитах которого она наконец обрела покой. Когда едва преодолевший плотный зановес свет тускло осветил комнату, Эйвелина продолжала спать. В какой-то момент она проснулась, сквозь зажмуренные глаза посмотрела на светящийся занавес и уснула обратно. Но тут до неё дошло, что она лежит на грязных полах. Благородная леди может себе позволить спать на полу, подумала Эйвелина. Но только если ей это нравится. Если это не возлагает на неё никаких обязательств. Главное, чтобы это длилось ровно столько, сколько нужно, и не затягивалось.Эйвелина встала и протёрла глаза. Было утро – одно из тех, которые предвещают хороший день. Эйвелина не стала открывать занавес, вспомнив, как в прошлый раз яркий свет резанул ей глаза. Ступая по тёплому одеялу, она подошла к псише и с неудовольствием отметила, что бессоница плохо отразилась на её волосах. Было непонятно, что с ними делать перед сном. Оставлять как есть или собирать в хвост – в обоих случаях они лезли на лицо. То же самое было и сейчас. И во всей этой ужасной неопрятности, словно отголосок былого, ощущалась некая красота, чужеродность которой пугала Эйвелину.Стремясь не думать об этом, она принялась расчёсывать волосы, не переставая смотреть в зеркало. Ей нравилось любоваться собой, но этого было мало. Остальное предстояло получить внизу, за обеденным столом. При мысли о еде у неё что-то сжалось внутри. Эйвелина нашла взглядом кувшин с водой, схватила его и, зажмурвив глаза, стала жадно глотать воду. Напившись и расслабившись, она не удержала кувшин, и он с громким звоном упал на пол, намочив ночную сорочку. Холодная вода прилипла к стопам Эйвелины, сделав полы совершенно ледяными.