Эвелина проклинала себя за то, что не прикончила этого идиота на скамейке сразу же. У ведь как чувствовала, глядя на эту усатую морду, что что-то с ней не так. Он ведь следил за ней, а она считала что он спит. Чуть не убил. А что если он продолжил гнаться за ней? И вот Усатая Морда уже подкрадывается сзади, с ножом в руке, всё ближе, и ближе, и бли...Она оглянулась. Видимо, он стоял за стеной. Поджидал снизу. Затаился в тени, подглядывает за ней. Дождётся когда она заснёт, и задушит. Или будет долго разрезать по кусочкам. Или приведёт к этим безумцам, и последним элементом в этой истории будет её тело, покачивающееся в такт ветру, и наклоённая вниз голова.Нет! Но эти жуткие мысли не давали ей уснуть. Возможно, она бы смогла отдаться на волю сновидений, если бы вместо этой мерзкой постели была та самая, пышная и тёплая, которой она была достойна.Оборвав себя на этой мысли, Эвелина взглянула на город. Взгляду было не за что зацепиться. Вглядываясь в пересечение тёмных фигур домов, леса и тёмно-серого неба, Эвелин заметила слабо мерцающие зелёные огоньки. В ответ им у Эвелина столь же слабо сверкнуло несколько воспоминаний.Бежать отсюда, бежать. А что тут делать? Ждать, когда в одну прекрасную ночь она тоже пропадёт без следа? А ведь её даже никто искать не будет. И придётся ей делить чужую судьбу, пав жертвой жаждущих внимания звёзд. Итак – бежать.
Вдруг её передёрнуло. Она уже видела это. Точнее думала. Всегда. Каждую ночь она точно также планирует бежать из города, но после сна напрочь забывает об этом. Если она хочет бежать, то ей придётся оставить сон и выбраться хотя бы из города.Резко вскочив с постели и переодеваясь, Эвелина продолжала смотреть на мигающие вдали зелёные огоньки. Она где-то там, бегает вместе с местными идиотами и прислуживает им около этих огоньков. Или сама вызывает их. Эвелина начала осторожно спускаться. Усатая Морда ждала. Эвелина не обратила внимания. Отряхнувшись после прыжка на травянистые камни, она замерла и прислушалась. Двое? Где-то слева, о чём-то бурчат. Или мурлычат. Скорее курлычат. Бормочут… О чём? О том что одна дурочка сбежала, идя за звёздами, и исчезла без следа. Глупая, глупая дурочка. Осторожно ступая в темноте, избегая света фонарей, Эвелина пристально изучала окна на своём пути. В тёмных окнах она видела глаза, лица и даже Усатую Морду, которая шла следом, играясь с ножом в руке, осторожно выглядывая из-за переулков. Светлые в большинстве своём были наглухо завешаны занавесами, но в некоторых виднелись фигуры, с некими предметами в руках, сидящие у огня, открывающие рты, якобы разговаривающие. Какая-то глупая дурочка с бледным лицом, убежавшая на зов звёзд и медленно обтирающая окно желтоватой тряпкой. А тем временем из тёмных окон смотрели жадные глаза и лица. Следили за каждым действием дуры в маске. Они всё знали, или обо всём догадывались. Но ей было всё равно. Это была последняя ночь.Двухуровневые причудливые обители сменились менее причудливыми и более похожими друг на друга, но всё ещё различными. В голову Эвелине пришла идея попросить кого-нибудь из их обитаталей приютить спутницу. Можно будет прикинуться местной, заигравшейся ночью идиоткой. А завтра продолжить путь. Но сначала маску снять. Она отогнала от себя эти мысли. Не похожа.Внезапно Эвелина осознала, что идёт с закрытыми слипшимися глазами. Не ясно как долго. Однако чуть дальше под дорожке обители заканчивались, и начиналось свободное поле с полулеском. Дальше – лес и болота. Болота и лес. Лесоболота. Тем временем на небе горели звёзды, манящие глаз.
Моряков, настоящих моряков было мало. Даже необходимых сорока не набиралось. За отведенные сроки с трудом успели найти(вернее, перекупить) только капитана и старшего помощника. Поэтому, наравне с законтрактованными, часть судовых работ были вынуждены выполнять наемники.
Старшинство гиганта-француза, имевшего большой опыт работы в море( Собственно, и загремевшего в немецкую тюрьму с конголезского судна -в Гамбурге), в том числе и на судах подобных “Рианне”, никто не оспаривал. И если раньше Дюпре распоряжался только теми двумястами людьми, что плыли на “Рианне”, вместе с полковником, то, постепенно, дошло до того что и приказы корабельных офицеров стали игнорироваться и экипажем “Рианны”,к Тампесту, Гришему и их офицерам отношения не имевшим.