Брат Томас так и сел, открыв рот, потом стал читать слова молитвы. Промолившись где-то минуту, он сказал:
-- И они пошли на это... даже не под угрозой пыток?
-- Да.
-- Чудовищно... сколько душ погибло... хотя если некоторые из них ещё живы, их ещё можно спасти.
-- Почему погибло?
-- Потому что если человек был окрещён, но потом отказался от Церкви, то на том свете он будет подвергнут страшным мучениям.
-- Почему?
-- Я понимаю, что ты язычник, и тебе трудно понять это... Но вот ты присягал своему государю и понимаешь, что если ты нарушишь присягу, тебя жестоко накажут.
-- Однако присягают взрослые люди, которые осознают всю важность своего поступка, а крестите вы ничего не понимающих младенцев. Крестите вы также взрослых людей, которых принуждаете к этому силой оружия. Неужели вы думаете, что к клятве, данной под угрозой насилия, они могут потом относиться серьёзно и считать своим долгом её соблюдать?
-- Что касается младенцев, ведь родители-христиане считают своим долгом окрестить дитя как можно раньше, так как оно в любой момент может умереть, и лишиться из-за этого спасения. Что же касается принудительного крещения взрослых -- знай, что лично я не считаю это правильным, ведь когда перед язычником стоит выбор -- крещение или смерть, он выбирает крещение, но не потому что выбирает Христа, а потому что не хочет умирать. Нет, это неправильно. Я верю, что Бог безгранично милостив, и все людям сам так или иначе указывает путь к себе. Ведь даже то, что произошло этой ночью... Первый Инка мог погибнуть, но Господь не попустил этого, это знак, что Господь хранит его и не хочет его вечной погибели, хочет, чтобы он обратился к нему и покаялся.
-- Покаялся в чём?
-- В смерти Горного Льва, например. Ведь он приложил к этому руку?
-- Скажи мне, христианин, как вы всё-таки относитесь к пролитию крови? Вроде вам завещано "не убий", но лить кровь для вас не редкость.
-- Можно убивать только в бою, ну или в крайнем случае казнить преступников. Всё остальное -- грех.
-- Значит, когда некто подсылает к другому убийц, он грешит?
-- Безо всякого сомнения.
-- Скажи, ведь убивать в бою или казнить преступников не считается грехом, потому что они сами покушались на чью-то жизнь, так?
-- Ну, в общем да.
-- А вот если некий человек раз за разом подсылает другому убийц, то имеет ли право его жертва убить того, кто пытался отнять у неё жизнь? Или это грех?
-- Лучше в такой ситуации попытаться вызвать на честный поединок.
-- Но если это невозможно?
-- Тогда... не знаю. Конечно, люди имеют право защищать свою жизнь, но грань тонка...
-- А как бы ты сам поступил в такой ситуации?
-- Лично я бы смирился с судьбой. Будь что будет. Если умру, то значит, таков Промысел Божий обо мне. Однако советовать такое другим я бы не решился. Я монах, моя жизнь итак принадлежит Господу, но я не могу посоветовать поступать подобным образом тому, после кого останутся вдова и сироты. У меня бы язык не повернулся сказать ему такое.
-- Ну а если бы погиб наш государь, осиротела бы вся страна. Значит, с его стороны убить Горного Льва было правильно и каяться тут не в чем.
Брат Томас несколько ошалело смотрел на своего собеседника, не зная, что ответить. С точки зрения логики он был прав, но и соглашаться с ним не хотелось. Брат Томас не мог бы объяснить почему. Вспомнился вчерашний разговор с Кипу. Да, местные жители рассуждают в первую очередь критериями вреда или пользы для общества, для христиан же это хоть и важно, но не самое главное. Критерий пользы с размаху перечёркивал кающихся блудниц и разбойников, вообще весь этот мир вины и покаяния, который безумно дорог любому искреннему христианину. А местные жители? Да, они не предаются порокам, они добродетельны, но чисто по-язычески. Они не ведают ощущения собственной греховности, и горькой радости покаянных слёз. Жизнь без этого, пусть даже достойная и добродетельная, казалась брату Томасу какой-то безвкусной и пресной. Но объяснять это сейчас Саири -- всё равно что пытаться объяснить про краски слепому от рождения.
-- Послушай, -- сказал Саири, -- где твой собрат?
-- А, это... он отдыхает, -- ответил обескураженный вопросом брат Томас.
-- В такое время дня?
-- Он очень неважно себя чувствует после путешествия, так что ему нужно восстановить силы.
-- Однако вчера он выглядел вполне здоровым... Если хворь на него напала внезапно, то думаю, стоит обратиться к нашим лекарям.
-- Благодарю за совет, однако со своими болезнями мы умеем разбираться лучше, чем они. Любой миссионер владеет искусством лекаря.
-- Так обстояло дело лет 50 назад, но с тех пор мы научились лечить занесённые к нам хвори не хуже вас, а может, даже и получше. Ведь наши лекаря до того имели свой опыт, и освоили ваш, а у вас есть только ваш. Во всяком случае, нам теперь не подсунешь яд под видом лекарства, -- судя по голосу, Саири улыбнулся.
-- Не понимаю, о чём ты. Может, ты думаешь, что мы хотим отравить твоего господина? Но разве мы, служители Господа, могли бы пойти на столь страшное преступление, чтобы дать больному смерть вместо исцеления?
