-- Послушай, если бы наш народ был так ленив, как ты это расписываешь, то как бы он мог проложить дороги и построить города, как бы он мог оросить пустыню и построить террасы на склонах гор? Ты уже мог заметить, что наши люди не голодают, а наоборот, мясо и рыбу едят каждый день. Как бы это было возможно, если бы наши люди были в большинстве своём ленивы?
-- Но я видел, как работают ваши люди. Я приплыл сюда на вашем корабле и видел, что у вас матросы между вахтами позволяют себе загорать и даже играть в настольные игры! Смотреть противно! У нас же матросы без устали выполняют свою работу и по шестнадцать часов в сутки -- любо-дорого посмотреть!
-- Ну и что тут хорошего? За несколько лет такой жизни человек становится калекой. А ведь это ужасно, когда тот, кто кормил семью, потом сам нуждается в том, чтобы его кормили, и всю оставшуюся жизнь обречён быть несчастным, больным и неспособным к работе. У нас люди могут работать до старости.
-- Слабый, может, и становится калекой, но сильный выживает и со временем добивается для себя лучшего положения.
-- Но как он достигнет лучшего положения, если
-- Лучше пусть некоторая часть народа станет преступниками, чем все -- лентяями!
-- Ну а мы считаем наоборот -- именно преступность порождает лень, ибо зачем трудиться, если можно грабить?
Джон Бек побагровел, поняв, что его припёрли к стенке. Самообладание впервые за вечер изменило ему и он закричал:
-- Ты ничего не понимаешь! Тупой, невежественный дикарь!Само ваше общество устроено так, что рассчитано не на умных и талантливых, а на тупых попугаев, выучивших несколько словесных заклинаний. Ты просто не способен зарабатывать деньги в силу своей ограниченности, оттого и несёшь всякую чушь!
-- Послушай, ты, похоже, перегрелся, иди и вылей себе на голову холодной воды. Раз ты перешёл к оскорблениям, значит, аргументы закончились.
Джон Бек вынужден был пристыженно удалиться, хотя по плану должны были быть ещё и вопросы из зала. Кипу сошёл с кафедры с видом победителя. Его все поздравляли, а тот юноша, который предлагал "лечить христианина", сказал: "Молодец, Кипу, ты сегодня превзошёл самого себя". "Да ладно, Якорь, разве так уж трудно спорить с такими глупцами?" Если бы Заря тогда знала, какая судьба ждёт в будущем и Кипу, и Якоря...
Сам же Джон Бек пристыженно сошёл с возвышения, постарался побыстрее покинуть университет, кое-как добрёл до дома и улёгся спать.
Наверное, под впечатлением этого дня Джону Беку приснился довольно тревожный сон. Поначалу он повторял события уже ставшего далёким прошлого, детали которого наяву уже стёрлись из памяти, но во сне проступали со всей яркостью.
На глазах у Джона Бека умирал человек. Ещё утром он был бодр и здоров, и навряд ли думал о смерти и наверняка с радостью предвкушал сегодняшний пир. Пир, который должен был стать для него и для его соплеменников последним... Как и годы назад, Джон Бек опять видел, точнее, ощущал на себе его предсмертный взгляд, тот самый, который на поэтическом языке иногда сравнивают со взглядом раненого оленя. Но вдруг эта тоска сменилась обжигающей ненавистью -- несчастный напоследок понял, кто столь коварно отнял у него жизнь, а может, ещё и осознал, что и его сыновья, в которых он мечтал видеть своё продолжение, сейчас тоже доживают последние минуты. Губы его в последнем судорожном усилии зашептали какие-то проклятия, но Джон Бек не понимал языка, а даже если бы и понимал, ему было всё равно. Эти люди должны были умереть, чтобы жили другие. Земля должна была быть освобождена от них, чтобы на ней мог жить другой народ, более праведный и достойный...
Потом перед ним была девушка, точнее, девочка, так как она ещё не достигла брачного возраста... Девочка глядела на него с затравленным ужасом в глазах, она наверняка уже знала, что её отец и братья мертвы, и догадывалась о том, что с ней сейчас собираются сделать, она что-то кричала, то ли звала на помощь, то ли молила о пощаде, но это было неважно -- на помощь к ней уже никто не придёт, ибо все мужчины её племени уже лежали или отравленные вином, или зарубленные саблями, а щадить её Джон Бек не намеревался. Он уже схватил свою жертву и прижал её к земле, как вдруг понял, что она кричит на самом деле: "Отец, отец, спаси меня!", обернулся, и с удивлением обнаружил, что сзади действительно стоит её отец и сжимает в руках ружьё.
