-- Ну, что но точно думал -- мы не знаем, но зато знаем, что именно
-- Не знаю. Но вообще ненависть -- крайне неприятное чувство.
-- Неприятное -- да. Но кто сказал, что
-- Знаешь, Кипу, я не готов с тобой спорить. За последнее время я узнал столько всего нового, что сам ещё в этом не разобрался.
-- Нового? И что же ты узнал.
-- Вот, например, Великая Война... отчего она случилась? Кто виноват в этом? В школе нам говорили, что виною всему коварные христиане, вероломно напавшие на нас в нарушение мирного договора, однако сами христиане говорят, что всё было несколько иначе, что это Манко их спровоцировал.
-- А что им ещё говорить? -- хмыкнул Кипу, -- не будут же они теперь открыто признаваться в собственных злодействах! Хотя их жестокость по отношению к нашему народу ни у кого сомнения не вызывает.
-- Далее, вот почему эта война оказалась такой тяжёлой и кровопролитной. Ведь перед этим все были уверены, что "враг отныне никогда не ступит на нашу землю", "броня крепка и кони наши быстры, а наши воины мужества полны", да и к войне, вообще-то, готовились... Почему же мы тогда так позорно отступали поначалу?
-- Потому что христиане напали неожиданно, да и вообще они были много сильнее.
-- Нет, и Джон Бек, и отец Андреас говорили мне одно и то же -- оказывается, Манко готовился к войне, но не к защите, а к нападению, ради этого и строил корабли, но христианам, чтобы защититься, пришлось напасть на него первыми. Манко выиграл, прославившись как правитель-спаситель, богатые христиане некоторое время грабили нашу страну, а проиграл простой народ и у нас, и у них.
-- Да разве Манко выиграл? -- спросила Заря, -- ведь каждый знает, что многие его сыновья погибли в боях, а какому отцу сладко терять своих сыновей?
-- Ну да, получилась не та лёгкая прогулочка по Европам, на которую он изначально рассчитывал.
-- Не рассчитывал он ни на какую "прогулочку", -- ответил Кипу, -- он же не сумасшедший был, мог соотношение сил оценить. Да если какой правитель готовится к завоевательной войне, он же свой народ к этому заранее готовит, объясняет, зачем нужно мирную жизнь бросить и идти в чужие земли воевать, красивый предлог выдумывает, а у нас не было ничего такого. Если не веришь -- спроси у моего деда.
-- Может, ты и прав, -- сказал Ветерок, -- может, но... мне как-то неуютно от того, что почти на всю нашу историю у нас и у христиан противоположный взгляд.
-- А разве может быть иначе? -- удивился Кипу, -- Им хочется пограбить нас, и они выискивают для этого оправдания похитрее, а мы не хотим быть ограбленными. Ты сомневаешься, что это так?
-- Я во всём порой сомневаюсь.
-- Это у тебя значит, сейчас просто настроение такое. Подвергать всё сомнению по любому поводу и без повода. Раньше и у меня нечто похожее было. Долго это не может длиться, пройдёт.
Ветерок кивнул. Дальше они уже не разговаривали, потому что вошёл отец Андреас и началась проповедь.
-- Добро и зло -- это та тема, которая волнует и христиан, и язычников. Почему во всех частях земли понятия о добре и зле совпадают? Почему везде считается дурным красть, убивать, развратничать? Везде. Что на Севере, что на Юге, что у христиан, что у язычников. Для нас, христиан, в этом и есть доказательство, что Единый Бог начертал в сердцах единый нравственный закон для всех.
Слушая это, Заря невольно подумала, что Андреас привык в своих проповедях рассчитывать на людей необразованных, ибо любому образованному человеку известно, что мораль в разных местах разная, то, что ужасает одних, другие считают вполне допустимым. Заря взглянула на стоявшего неподалёку от проповедника брата Томаса и по его лицу поняла, что он со сказанным тоже не вполне согласен, но молчит. Потом оглядела зал, уловив на лицах нескрываемое разочарование. Такая примитивная проповедь едва ли была кому по вкусу. Андреас тем временем продолжал.
