-- Давай я расскажу тебе, как я попал в плен к каньяри и что я понял после этого. Случилось это, когда я был ещё совсем юным, примерно таким же, как Ветерок сейчас. Во главе Службы Безопасности стоял тогда мой отец, но он не думал, что я пойду по его стопам и не посвящал в свои дела. Он считал меня тогда слишком юным и легкомысленным, чтобы доверять мне секреты государственной важности. Отчасти он был прав, конечно. Я тогда был слишком склонен прислушиваться к словам моих товарищей по учёбе, а они считали, что ведомство моего отца пустяками занимается, ведь мир и братство между народами нашей страны не оставляет почвы для вражды, а от непрошеных гостей извне мы прочно отгородились. Однако от отца я слышал, что это не так, ведь в нашу страну нелегально поступала христианская литература из-за границы, и среди некоторых народов, например, каньяри, она пользовалась некоторым успехам. (Впрочем, среди местных националистов пользовалось успехом всё, что так или иначе против инков). Мой отец считал этот вопрос настолько важным, что передал все остальные дела своему заму, а сам уехал в районы поселений каньяри, чтобы раскопать, наконец, тайный канал проникновения христианской литературы. На долгие полгода он уехал туда, и считал это дело настолько опасным, что не хотел брать с собой ни меня, ни мать с младшими детьми. В результате она ревновала, думая, что он решил окончательно забросить семью ради какой-то новой молодой жены. Хотя моя мать была не первой женой, но к тому моменту она уже много лет как была единственной, и ей было бы трудно привыкнуть к тому, чтобы у отца появилась ещё жена. К тому же она была из простых крестьянок, а они привыкли быть у мужа единственными. Я не думал об этом, просто скучал по отцу, так как известия от него были редкими и скупыми. Потом я узнал, что он не без оснований подозревал, что враг проник и на почту, и потому не желал давать ему лишней информации и открывать своего точного местонахождения. И вдруг меня внезапно вызвал его зам, и сказал, что я могу увидеться с отцом, если соглашусь выполнить роль гонца. Правда, он честно предупредил меня, что это будет довольно опасно, но что мысль об опасности могла только раззадорить мальчишку моих лет, так что я с радостью согласился, пообещав выполнить в точности вес указания. Я должен был ехать под чужим именем, изображая простого гонца, и нести внешне безобидное послание. Настоящее я должен был заучить наизусть, предварительно поклявшись самыми страшными клятвами, что ничего не выдам даже под пыткой. По пути я не должен был пить ничего опьяняющего и заводить никаких знакомств. Надо сказать, что хотя я и выполнил все эти инструкции тщательно, я тогда не смотрел на них всерьёз, всё это казалось мне похожим на какую-то игру, в которую надо, однако, сыграть по-честному, -- Инти улыбнулся, -- Я был наивно уверен, что со мной ничего не может случиться. Мир вокруг мне казался добрым и безопасным. Но на одной из почтовых станций после обеда и чая у меня вдруг потемнело в глазах, закружилась голова и я потерял сознание.
Заря уже давно перестала плакать и лишь внимательно слушала, пытаясь представить себе Инти юношей, но даже её богатому воображение это удавалось с трудом.
