Для Андреаса был ещё один скользкий момент. Он понимал, что брат Томас не должен знать о том, что корабль для бегства предполагается захватить, во всяком случае не должен был знать об этом заранее. Андреас понимал, что Томас слишком благороден и чист душой, чтобы одобрить вероломное нападение на ни в чём не повинных язычников с последующей продаже их в рабство. Правда, если он узнает об этом постфактум, он едва ли что сможет сделать, можно будет упирать на то обстоятельство, что продать пленника в рабство всё-таки более гуманно, чем убить его, можно будет изобразить дело так, что язычники напали первые... Но если узнает заранее, то скорее всего, он так или иначе попробует предупредить язычников. Несмотря на все старания Андреаса, христиан на корабле было в несколько раз меньше чем язычников, и только при внезапном нападении у них был шанс на победу.
Вообще Андреас предпочёл бы избавиться от Томаса, ведь после его откровений в болезни стало ясно, насколько тот опасен для его планов, однако лучше всего это было сделать руками язычников, ведь если вскроется, что Андреас тут замешан, тому не сдобровать и перед церковным начальством. А вот если Томас падёт жертвой язычников, то у Церкви будет дополнительный повод призывать к крестовому походу против Тавантисуйю.
На площади тем временем страсти накалялись. На квартальном собрании изначально было мало народу, но потом, услышав какую интересную тему тут подняли, туда стали подходить как пропустившие, так и народ с других кварталов. Потом кто-то высказал идею пойти к дворцу наместника, тем более что перейти в другой конец площади было совсем не трудно. Наместник же ни жив, ни мёртв от страха тем временем уже напряжённо ждал ночи, а немногие слуги-воины, знавшие всю подноготную, потихоньку паковали вещи. Когда возбуждённый народ окружил дворец и потребовал от наместника выйти, Куйн в страхе послал одного из воинов, чтобы тот сказал, будто Куйна нет дома. Однако когда несчастный пролепетал это, кто-то из толпы крикнул: "Врёшь! Я, идя сюда, сам видел Куйна в окне!". Ещё кто-то крикнул: "Будем стоять здесь до тех пор, пока он не выйдет!" Старый Ягуар сказал: "Он -- обязан выходить по требованию народа, мы же не христиане какие-нибудь, у которых власть от Бога и потому на народ плевать может. Если не выйдет -- он больше не наместник". Люди ещё кричали что-то, а Инти подошёл к Старому Ягуару, и отвёл его в сторону, чтобы поговорить:
-- Слушай, старик, ты круто взялся за дело. Мне нравится. Если народ сам свергнет Куйна,то я не могу лучшего и желать. Хотя, конечно, важно не переборщить, для суда и следствия он мне живым нужен.
-- Я и сам себе удивляюсь, Инти. Даже и не думал, что решусь ему угрожать. Но так меня сильно христиане оскорбили, что война вспомнилась. Тогда ведь не боялся идти в бой, и сейчас бояться негоже.
-- А что ты собрался делать, если за час наместник не выйдет? Если он там отсидится, а народ тем временем устанет и разойдётся? Ведь Куйн потом не простит тебе такого оскорбления, твоя жизнь, твоя семья и даже твоя честь может оказаться под угрозой.
-- Да, это так. Настало время применить пластину. Да вот только... только ведь я должен явиться с ней к воинам наместника в казармы, и приказать им арестовать его. А если... если они даже пластине не подчинятся? Я ведь тогда на весь город осрамлюсь.
-- Я уверен, что подчинятся. Ведь у тебя немалый авторитет и красноречием ты обладаешь. Хотя, может, и в самом деле тебе для надёжности лучше пойти не одному, а с кем-нибудь?
-- А ты, Инти?
-- Я не хочу, чтобы говорили, будто я это всё организовал. Я слишком хорошо знаю, как в народе перевирают историю моего брака с Морской Волной. Слишком многие предубеждены против меня.
-- Хорошо, я тогда поговорю с Броненосцем, -- сказал Старый Ягуар и отправился вылавливать его из толпы, которая тем временем уже утратила часть своего пыла. Уже никто ничего громко не выкрикивал, люди уже просто стояли кучками и обсуждали сложившееся положение. Иные пытались даже найти оправдание поведению Куйна, кто-то считал, что его и в самом деле нет дома, а были даже и такие, кто считал его не обязанным выходить к ним, ведь собрание не общегородское. Затем Старый Ягуар вернулся вместе в Броненосцем, который выглядел выглядел неважно. Он был бледен и у него дрожали руки.
-- Умоляю, не надо брать дворец штурмом, -- сказал он, -- Я боюсь, что в заложниках у него мой племянник.
-- Ты уверен, что Якорь там? -- спросил Инти.
-- Я ни в чём не уверен. Мне никто не говорил этого прямо, но ведь... если ты знаешь всё, Инти, то ты не можешь не понимать...
-- Ты думаешь, что Куйн может убить его с отчаянья?
