-- И среди охраны окажутся убийцы. Они всемогущи, они везде... -- старик говорил, и его голос дрожжал.
-- Вот что, я вижу, что они тебя запугали. Но поверь, что мне ты можешь доверить свою жизнь и жизнь своих родных без опаски. Если ты имеешь в виду Куйна, то он мёртв. Только расскажи мне, кто такие "они" и чем они тебя запугали.
-- Значит, Куйн мёртв? Ладно, тогда я поведаю то, о чём молчал много лет. Конечно, "они" -- это Куйн со своими людьми, но не только. Я так понимаю, что в заговоре, где он состоит, есть два слоя. Верхний -- это такие люди как наместник, занимающие высокие посты в государстве, и потому способные в нужный момент его парализовать, а низший слой -- это исполнители, делающие всю чёрную работу. Я так понял, что исполнителей набирают из тех людей, которыми движет ненависть к Тавантисуйю. Это или потомки тех, кто пострадал ещё до прихода испанцев во время присоединения их земель, или потомки тех, кто служил испанцам и был за это наказан, или люди, которые хотели бы заняться частной торговлей, и потому их раздражают наши законы, которые запрещают это.
-- Откуда ты всё это узнал?
-- Однажды мне по службе потребовалось зайти к наместнику в неурочное время. Так как я был юпанаки, я имел право входить в его дворец в любое время суток. Я не обнаружил его в спальне, хотя это была ночь и почти весь дом был погружён во тьму, но в одной из дальних комнат шло что-то похожее на совещание. Я очень удивился и поскольку дверь была приоткрыта, подошёл и прислушался. По разговору я понял, что приехали очень высокопоставленные персоны, Куйн перед ними всячески лебезил. Он представлял им своих воинов, и говорил, почему каждый из них ненавидит Тавантисуйю лютой ненавистью, и готов ради этой ненависти на всё... Высших он низшим не представлял, только объяснял, какие высокие посты эти люди занимают и каким могуществом обладают. Поняв, какую страшную тайну я ненароком узнал, я страшно перепугался -- ведь если они меня обнаружат, то наверняка убьют. Я попытался отступить, уйдя незаметно, но всё-таки невольно выдал себя скрипом половицы, войны-исполнители погнались за мной, и привели, точнее, притащили к наместнику. Я поначалу пытался сделать вид, что ничего не видел, но я плохой актёр, и потому убедить их мне не удалось. Поначалу они хотели убить меня, но наместник отговорил их от этого, так как даже если бы они надёжно спрятали труп, сам факт моего исчезновения возбудил бы в городе различные кривотолки. Стать одним из них я тоже отказался, поэтому наместник сказал мне, что если мне дороги жизни моих родных, то я должен взять на себя обвинение в краже, и пойти на золотые рудники.
-- Почему ты согласился на это?
-- Поначалу я отверг его предложение с негодованием. Хотя до того меня сутки продержали взаперти, и я уже был изрядно измучен голодом, жаждой и страхом, я ещё не потерял мужества. Тогда наместник приказал жечь меня раскалёнными щипцами. Вот, до сих пор остались следы, - старик скинул тунику и штаны, и взору Инти предстало страшное зрелище.Грудь, живот и бёдра несчастного до сих пор хранили следы ожёгов. Инти невольно побледнел.
-- Когда со мной делали это, наместник приговаривал, что меня ему жаль, но себя жаль ещё больше. Я гордо ответил, что не нуждаюсь в его жалости, и что вытерплю боль и умру, как подобает мужчине. Но потом... потом всё стало бессмысленно. Тот человек, которым я был раньше, всё равно умер. То что осталось -- лишь жалкая пародия на меня прежнего. Я же понимал, что после того что со мной сделали, меня всё равно ничего хорошего в жизни не ждёт. Зачем семье жалкий и бессильный старик, который уже не может быть мужем и отцом? Кроме того, они угрожали моим родным...
-- Да, я понимаю, что тебя запугали и сломали пытками. Но ведь ты -- умный человек, и мог бы потом сообразить, что также поступить с твоими родными они бы не рискнули, потому что тогда скорее всего их бы накрыли.
-- Если их люди даже в суде и у тебя...
-- Насчёт судей я сомневаюсь, ведь недаром по нашим законам судей специально вызывают из другого места, и предсказать заранее, которого именно судью пришлют, невозможно. Так что насчёт того, что судья обязательно окажется его человеком, Куйн никак не мог быть уверен. Но даже если бы он и не врал, всё равно, публично рассказав о заговоре и пытках, ты бы просто припёр их к стенке, тем более что доказательства всегда при тебе. Почему ты этого не сделал?
Старик покачал головой.
-- Я боялся. Конечно, я должен был так поступить, но так легко говорить тому, в чьих жилах течёт кровь Солнца, враг может только убить тебя, но никогда не решится пытать.
-- Глупости. Случалось и меня пытали. Это война и война жестокая. Ты на ней струсил, но наказание своё уже отбыл. Теперь ты можешь вернуться к своим родным.
-- Как я вернусь? Я ведь осуждён судом.
-- Но теперь дела всех, кто пострадал от Куйна, будут пересматриваться. А у меня есть в таких случая право и до суда вернуть человека домой. При условии, что он и сам требует пересмотра дела.
