-- Ну да, тебе до сих пор кажется, что философы -- это оторванные от жизни мудрецы. Ну, некоторые порой и превращаются во что-то подобное, но всё-таки и у них за плечами обычно практический опыт длинною в жизнь. Как жаль, что я сам в своё время не добился этого звания.
-- Не добился? Но почему? Разве для Первого Инки есть что-то невозможное в таких вопросах?
-- Да не то чтобы невозможно. В юности мне пришлось прервать учёбу из-за войны, я думал, что смогу продолжить после, но Горный Поток сказал мне, что выбирает меня своим преемником, и мне пришлось отказаться от намерения стать амаута уже навсегда. Впрочем, звание философа всё-таки ещё мог получить, мало того, оно давало бы мне дополнительные шансы на выборах, ведь мой соперник Горный Лев имел такое звание.
-- Имел?! Кто же ему дал?
-- Ну, это звание он вполне заслуживал. Он был далеко не глуп, надо отдать ему должное, и мыслить оригинально вполне умел. Да и язык у него был довольно яркий. У него было много природных талантов, но всё сгубили авантюризм и честолюбие, толкнувшее его на путь измены. Но мне было как-то неловко, что меня могут наградить этим титулом просто из лояльности к Горному Потоку или ещё по каким-то посторонним поводам. Я решил прибегнуть к обходному пути. Написал трактат и отправил его философам под чужим именем. Два отзыва я успел получить, а третий вышел уже после того, как Горный Поток умер и прошёл съезд. Ну а мне уже неловко было возлагать такое звание поверх льяуту. Опять же, со стороны можно подумать, что мне решили польстить. Вот я и не стал настаивать.
-- Я понимаю тебя, государь.
-- Плохо только то, что я не смогу дать благосклонный отзыв на твой трактат. Точнее, могу, но это не будет считаться напрямую. Кстати, я принёс тебе свой трактат, можешь с ним ознакомиться и потом передашь обратно через Лилию, -- Асеро достал из кармана тонкую брошюру. Юноша взглянул на обложку. "Об отношении языка к обычаям" -- было написано там. Название вызывало любопытство, и бывший монах поклялся себе, что обязательно прочтёт этот трактат.
-- Ну, так как, ты согласен? -- спросил Асеро.
-- Я, конечно, ознакомлюсь, и думаю, что трактат для меня написать будет не так уж сложно, я и сам собирался написать нечто такое... Дело в том, что я, кажется, понял, что почему идеи разумного общественного устройства не находят отклик в сердцах европейцев, и что может это изменить...
-- Понял? Да, похоже, ты из немногих людей, которые способны взглянуть на эту проблему свежим взглядом и понять то, обо что мы спотыкаемся. Трактат на эту тему вызовет интерес, это несомненно. А значит, отзывов придётся ждать недолго.
-- Но вот что касается самой должности Главного Оценщика, я как-то боюсь не справиться, ведь это очень ответственно.
-- Послушай, но ведь надо же с чего-то начинать! И чем скорее, тем лучше. Пока формально эти обязанности выполняю я, но на деле тут основную работу выполняет моя жена. А скоро она этого делать не сможет, она ждёт ребёнка. Так что как раз у тебя есть время поучиться у неё. Если что, она тебе объяснит. И есть ещё один человек, который тебе будет помогать. Он пусть и простой оценщик, но многое чует верно.
-- А его почему нельзя сделать главным?
-- В принципе, можно, но его наши писатели не примут. Видишь ли, он был в Амазонии, и его подозревают в тесной связи с людьми Инти. Хотя на службе у Инти такой человек состоять не может, в Амазонии его сильно изранили, так что он не очень здоров. Но с Инти он там пересекался и относится нему хорошо.
-- Ну что тут дурного? -- не понял бывший монах, осознав, что многие тавантисуйские нюансы он всё-таки ещё не усвоил.
-- Конечно, ничего дурного тут нет, но наши литераторы таких, возможно связанных с Инти, не любят. А ты с людьми Инти не связан, лишних конфликтом тут быть не должно. Такое дело не займёт у тебя всё время, ты вполне можешь доучиваться параллельно. А если ты получишь звание философа и хорошо покажешь себя на это должности, то со временем можешь получить синее льяуту, и я тебе доверю Газету.
-- Я не настолько карьерист, мне как-то неудобно... -- всё ещё мялся Золотой Подсолнух.
Асеро взглянул на него умоляюще и заговорил шёпотом: