А вот с книжкой её постигла неудача. В Тавантисуйю ничего нельзя было ни продать, ни купить, в лучшем случае обменять по знакомству. Книги были не исключением. Конечно, были библиотеки, и в большом городе было не затруднительно ими пользоваться. Но в Осушенном Болоте библиотека была, разумеется, не очень богатой, зато у Зари, как и у любого жителя Тавантисуйю было право раз в год приобрести себе новую книгу. Увы, на складе ничего из того, чего она хотела, не нашлось. Хромого Медведя давно не переиздавали, посоветовали ехать в Тумбес. Поколебавшись некоторое время, Заря взяла одну книжку, переведённую с английского. Раз этого автора переводил Горный Ветер, значит, скорее всего, там будет что-то стоящее. Тот, правда, переводил стихи, а тут пьесы. Хотя, может, пьесы тоже он, вполне мог. Конечно, свои переводы тот не подписывает собственным именем, а псевдонимов у него много.
В ожидании лошадей на станции Заря начала читать книгу и думала, про что переводил всё же Горный Ветер. Очень уже тема должна была быть ему близкой. Герой и прославленный полководец, соблазнившись предсказаниями власти, убивает одних, ловко подставляет других и становится злодеем, достойным лишь смерти.
Заря знала, ходили слухи, что и Инти, и Горного Ветра порой полушёпотом обвиняли в казнях невинных. Но именно потому, что не могли представить той же ситуации, что описана в пьесе. Когда человек, имеющий несомненные заслуги, потом становился злодеем и убийцей.
Приехав домой и зайдя к себе во двор, Заря застала следующую картину: Уайн стрелял по мишени из лука, а дети внимательно следят за ним. Томасик сидел притихший на траве. Посторонний человек мог бы подумать, что Уайн просто развлекается, демонстрируя самому себе свою ловкость в стрельбе, но близко знавшая супруга Заря уловила какое-то напряжение. Уайн не радовался меткому попаданию, и даже не досадовал на промах, как будто он был чем-то раздражён, и мысли его были где-то далеко, лишь тренированные руки ловко исполняли привычную работу. Впрочем, стрелы он всаживал в мишень с такой злостью, что можно было подумать, что он стреляет в невидимого врага.
-- Что случилось? -- спросила Заря. -- Ты даже когда экзамен Тухлому Пирожку завалил, так зол не был.
-- Тут я об этом говорить не буду, -- сказал Уайн, -- пошли в дом, там объясню.
Уайн подхватил Томасика на руки и понёс его в дом. Заря подумала о том, как Уайн изменился за эти годы. Где тот кудрявый юноша, который когда-то уходил от неё в армию и которого она обещалась ждать? Теперь Уайн -- взрослый мужчина с намечающимся брюшком (мать Зари порой говорила, что это брюшко бы исчезло, если бы Уайн активнее вскапывал тёщин огород), волосы у него изрядно поредели и не вьются уже так, как в юности, а впереди их украшает седой чубчик -- наследие тюрьмы. (Уайн категорически отказывался краситься, считая глупым лицемерием приукрашивание собственной внешности. Того же требовал и от Зари -- бусы и кольца ещё считал допустимыми, но накладывать на лицо мази считал злом.)
-- Так что же всё-таки случилось? -- повторила свой вопрос Заря, когда они вошли в дом и Уайн запер дверь на щеколду. Заря села кормить Томасика и почти сразу почувствовала облегчение в груди.
-- Случилось, что я был в городе Звездочётов и обнаружил там Тухлого Пирожка. Он там в школу пристроился учителем. И, небось, как в обители Дев Солнца развращал девушек, так и тут в школе за девочек вполне может приняться. А если мы туда переедем, Пчёлка пойдёт в эту школу, другой там нет, город-то маленький! А этот самый Тухлый Пирожок, как оказалось, некоторых девушек в своё время даже несдачей экзамена шантажировал! Такому пожизненно надо запретить любые преподавательские и руководящие должности как минимум, а я бы его на лесоповал отправил, будь моя воля! Кстати, и не только сам девушек пользовал, но и кому-то другому как проституток предлагал. Так и говорил -- "согласись, мол, невелика потеря, а они ещё и одарят тебя". И какие-то старые связи у него при этом сохранились. Самое поганое, что даже Горный Ветер при всём желании не может распутать это кубло, потому что слишком ко многим тут нити тянутся, а среди амаута взаимное покрывание норма.
Заря вздрогнула, пожалев, что затеяла такой разговор во время кормления. Сосок мог выпасть изо рта Томасика, но вроде обошлось. Заря сказала:
-- Я, конечно, понимаю, что человек, у которого у самого чести давно нет, может и в самом деле это большой бедой не считает. Ведь это же... это же по сути изнасилование! И почему наши амаута пали так низко, что готовы покрывать даже насильника!
-- Ну, насчёт изнасилования ты погорячилась. За руки и за ноги он никого не хватал, нож к горлу не приставлял. Скажи, Заря, если бы тебе грозили несданным экзаменом, ты бы пошла на такое? Или всё-таки воспротивилась?
-- Я бы пожаловалась Радуге. Кстати, а почему Верховный Амаута с Радугой поссориться не боится, а с Тухлым Пирожком боится?