-- Известно, но только мы не считаем работорговые суда мирными. Возможно, ваши соотечественники, многоуважаемый господин посол, не вполне понимают суть ситуации, видя причину нападений в банальном грабеже и наживе, не так ли?
-- Разумеется, пираты на то и пираты, что о своей выгоде не забывают. Но ведь вы, Ваше Величество, сродни богу для подданных, и одного вашего слова достаточно, чтобы запретить им пиратство.
-- С таким же успехом я могу сказать, что и ваша Корона может запретить пиратство своим подданным, а не раздавать патенты на корсарство. Впрочем, у нас причина нападений иная. Прежде всего, в нашем государстве есть закон, согласно которому наши люди, увидев в чужих землях попавшего в рабство соотечественника, должны предпринять всё возможное, чтобы его освободить. При этом само собой разумеется, что тавантисуец не может попасть в рабство иным способом, кроме как став жертвой пиратства. Законно обратить тавантисуйца в раба невозможно, долгового рабства у нас нет.
-- Разве вы не обращаете в рабство своих преступников?
-- Нет. Мы отправляем их на тяжёлые работы, в определённые места, но продавать их чужеземцам запрещено. А раб-чужеземец, ступивший на нашу землю, становится свободным. Конечно, во избежание конфликтов наши люди старались выкупать соплеменников. Да только ваши ушлые дельцы всё это тоже просекли и, зная, что за тавантисуйца его соотечественники заплатят любую цену, объявили на наших людей настоящую охоту! Ну и получили ответный удар: если наши люди видят работорговое судно, они делают вывод, что там в трюме с большой вероятностью томятся их соплеменники, а даже если это не так, то кровь их соотечественников всё равно на руках господ-работорговцев есть, и потому с чистой совестью нападают и освобождают рабов. И я не могу их за это укорять, ибо поступают они совершенно правильно.
-- Но ведь они посягают на чужую собственность! И на права наших купцов!
-- А почему мы должны уважать права негодяев, которые избрали свои заработком издевательства над людьми? Я видел людей, которые имели несчастье побывать в рабстве. Уродующие шрамы и выпавшие зубы у каждого первого, это ещё считается "легко отделался". Не редкость и более серьёзные увечья, а уж что говорить о женщинах, каждая, подчёркиваю, каждая из которых оплакивает своё растоптанное целомудрие. Нет, должно прекратить это зло, и чем скорее тем лучше. Могу предложить вам следующее: вы объявляете работорговлю вне закона и освобождаете всех рабов, которые находятся в собственности английских подданных, а так как работорговых судов не будет, то и нападать нам будет не на кого.
-- Однако Ваше Величество, какое вам дело до этих простых моряков и тем более до жалоб каких-то корабельных шлюх?
-- Эти люди из моего народа, а я как государь обязан заботиться о благе и счастье своих подданных. И у нас на кораблях и где бы то ни было ещё нет шлюх.
-- А что тогда делают на ваших кораблях женщины и девушки?
-- То же что и мужчины -- работают, -- ответил Асеро, -- и в море хватает работ, вполне посильных для женщин. Та же готовка, например, или починка сетей, обработка рыбы и водорослей.
-- Однако если женщина работает среди мужчин, не означает ли это, что она всё равно их ублажает? Не могу представить себе множество здоровых и крепких юношей, которые, имея рядом столь лёгкую добычу, лишь облизывались бы втихую. Даже если бы девушка всем гордо отказывала, тем более печальной была бы её участь. Наши матросы непременно бы её проучили.
-- Но я слышал, что у вас всё-таки капитаны иногда берут в плаванье свои семьи.
-- Бывает и такое. Однако если матросы по какой-то причине взбунтуются, то участь родных капитана не менее печальна, чем участь той принцессы, которая была на том корабле. Мы не пираты и не требуем за неё выкуп, она уже передана родственникам в качестве жеста доброй воли.
Асеро понял, что ничего не понимает. По счастью, в этот момент поднялся Инти и сказал:
-- Прости, Государь, но я не успел передать тебе, что вдова капитана была обнаружен на одном из островков и доставлена в Тумбес. По её оборванным мочкам ушей, где раньше были серьги, послы решили, что она тоже может иметь родственников среди высшего общества. Впрочем, как оказалось, она и в самом деле в родстве с одним из старейшин. Пока у неё помутнённое состояние рассудка, но есть шанс вернуть ей рассудок хотя бы частично.
Теперь всё стало понятно. Наглость, конечно, со стороны англичан объявлять это жестом доброй воли, но что поделаешь... Асеро вздохнул и прошептал Чуткому Нюху: "Теперь ты будешь своей матери очень нужен".
-- Я не понимаю одного, -- сказал посол, -- если в вашем государстве все настолько богаты, что могут содержать своих жён и дочерей, зачем женщинам вообще работать?