-- Что же, я вполне понимаю разумность такого подхода.
-- Тебя проводят до Тумбеса, туда же доставят сокровища и провожатых от нас. Надеюсь, что всё пройдёт как можно более гладко. Возвращаться в Тумбес можешь уже завтра.
-- Ещё раз от души благодарю Ваше Величество.
Когда посол ушёл, Асеро сошёл с трона и вздохнул с облегчением, потягиваясь:
-- Ух, семь потов сошло. Чуткий Нюх, ты хотел бы поехать завтра с послом или поедешь отдельно?
-- Я бы предпочёл ехать отдельно, -- ответил Чуткий Нюх, снимая шлем, -- хоть этот человек и не был среди пиратов, но мне от одного вида англичан тошно.
Тем временем носящие льяуту тоже вставали после долгой неподвижности. Асеро подумал, что они в этот момент похожи на оживающие мумии из пьесы "Позорный Мир".
-- Мне тоже тошно, -- сказал Горный Ветер, вставая со своего места. -- Прости, что не выдержал, но от одной мысли, что они творили с Ланью, меня всего внутри переворачивает. И главное, они это даже преступлением не считают.
-- Так что он с ней сделал? -- спросил Искристый Снег. -- Я так и не понял.
-- Осёл ты всё-таки, -- ответил Киноа, -- кажется, до всех дошло кроме тебя. Конечно, понять Горного Ветра можно, но раз они не считают это преступлением, то, видимо, это потому, что им никто не объяснил, что в рабовладении преступного...
-- Вот ты и объясняй, -- бросил Горный Ветер, -- если сумеешь.
-- И объясню, -- ответил Киноа. -- Всё равно надо будет писать по этому поводу что-то английской Короне. Я могу написать это за Асеро. Или мы вместе напишем. Или каждый по одному. Может, так их скорее проймёт.
Горный Ветер, Инти и Славный Поход засмеялись. Даже Асеро тоже усмехнулся.
-- Нет, ну а что вы, я серьёзно, -- ответил Киноа.
-- Да мы понимаем, что серьёзно, -- ответил Асеро, -- пиши, конечно. Но я-то надеюсь найти общий язык с теми, кто и так против рабства. А ты... неужели ты думаешь, что можно пронять убеждённых рабовладельцев?
-- Смех смехом, -- сказал Инти, -- но ведь факт, что они считают для себя естественным многое, чего мы потерпеть не можем. И что лично ты, Киноа, предлагаешь тут делать? Читать им вразумляющие проповеди?
-- Думаю, что в Тавантисуйю они вполне могут научиться жить по-нашему. Не за одни день, конечно, но ведь были вполне удачные примеры среди пленных испанцев.
Инти ответил:
-- Среди них всё-таки отбор был. Наиболее отмороженных казнили. А остальные понимали, что они тут не хозяева, а гости, к тому же непрошеные. С англичанами такого не будет. Они знают, что ничего страшнее высылки им не грозит.
-- Всё-таки есть надежда на их здравомыслие, ведь если их вышлют, они потеряют выгоду.
-- Надейся, надейся, -- мрачно сказал Инти, -- ты ведь до того и дела с белыми людьми не имел никогда.
-- Ладно, хватит об этом, -- сказал Асеро, -- сейчас лучше отдохнуть от этого вопроса и я очень надеюсь, что Небесный Свод выздоровеет, и мы сможем решать этот вопрос при его участии. Если у кого есть ко мне дела вечером, но только не по этому вопросу, я готов принять.
-- Да, есть одно дело, -- сказал Верховный Амаута. -- Тут есть один лекарь с проектом. Я сам не знаю, как его оценивать. Вроде и здраво звучит, но больно он рискованный. Но, думаю, тебе, государь, будет нелишне его выслушать. Иначе он от нас просто не отстанет.
-- А хоть что он предлагает?
-- Он уверяет, что нашёл способ избавить наше страну от оспы.
-- Нашёл новое лучшее лекарство?
-- Если бы это было так, я бы не удивился. Но он уверяет, что с человеком можно сделать нечто такое, чтобы он оспой вообще не мог заболеть. Мне это кажется очень сомнительным, но суди сам.
-- Ладно, скажи ему, пусть приходит во дворец в пять вечера.
-- Он просит разговора с глазу на глаз. Дозволишь ему войти в личные покои?
-- Оснований подозревать в коварных замыслах не имеется?
-- Никаких. К леонистам отношения никогда не имел, -- ответил Инти.
-- Он что, и к вам приходил?
-- Приходил. Боялся, что через Верховного Амаута до тебя не достучаться. Сам проект оценить не могу, но то, что он против тебя не злоумышляет -- можно быть уверенными.
-- Ну, тогда пусть приходит во внутренний сад. Приму.
В пять вечера Асеро ожидал посетителя. Он волновался, но волнение было скорее радостным. Неужели какое-то надёжное средство от оспы найдено, и он сможет избавить свою страну от проклятия, терзающее её со времён Уайна Капака? Сколько жизней эта болезнь безвременно оборвала, сколько людей безжалостно изуродовала... Сам Асеро ещё мог считать себя везучим: оспа испахала только кожу, глаза и всё остальное на месте, но разве забудешь о своей беде, если каждую баню ощупываешь себя вольно или невольно? Тем более что в дни его юности даже во дворцах почти не было зеркал, и порой он боялся, что выглядит слишком непривлекательно для окружающих. Юношей он всерьёз боялся, что ни одна девушка в его сторону даже и не посмотрит. Конечно, теперь он понимал глупость таких опасений -- слишком много было таких товарищей по несчастью, да и девушек с такими "украшениями" хватало. Но по молодости многие слишком сосредоточены на себе, не всякий умеет разглядеть за личным горем общую беду.