Что ждёт в самом конце лабиринта из роз? Отправляйтесь в путешествие по фантазийной вселенной Лады Монк, представленной в форме завораживающего своим слогом верлибра.Симара – жена колдуна, запертая в доме посреди лабиринта из роз. Ее главная мечта – посетить Бал Бабочек, таких же свободных, какой бы и ей хотелось быть. Нан – проклятый молодой человек, вор и обманщик, потерявший смысл существования. Его цель – отыскать эликсир, который зовется Лекарством, чтобы расплатиться за долги. И вот однажды эти двое встречаются, и начинается их новая жизнь…
Пусть огонь, прожигающий мое сердце, освещает путь для тебя.
Далеко-далеко, за исписанной узорами мха скалой на Западе,
С вышины которой завеса серебристых капелек лилась на зеркальную гладь,
Отражая и множа тысячи крошечных звезд в зеркале темно-синего озера,
Далеко-далеко, за каменными стенами маленького королевства на Юге,
Где Зефир целовал бутоны, оплетавшие дрожащие ставни окон,
Унося на губах разноцветные блестки пыльцы в ночную тьму,
Далеко-далеко, за холмами, расстилавшимися на Востоке барханами сочной зелени,
На босых ногах оставлявшей искорки серебряной земной росы и золотой росы небесной,
Выпадавшей с бликами Солнца из облачных кузниц во время создания ангельских нимбов,
Далеко-далеко, за черным, густым лесом на Севере, где сквозь смыкающиеся под облаками ветви едва пробиваются лучики светил с вечного небосвода,
Была утаена ото всех, окроплена невидимым эликсиром ночной феи,
Башня, в которой жили чародей и его молоденькая жена,
Башня из белого камня, черного дерева, вся в голубой пыльце.
Тремя стенами она срасталась с травой, пустившей по плитам и кирпичикам змеи плюща,
Еще одной – с дубом, бревенчатыми стенами домика с двускатной крышей.
Диски черепицы были разноцветными:
Красные – из глины, нагретой палящим Солнцем,
С треугольниками, символами огня,
Представлявшими собой потертые следы лап саламандр;
Синие с белыми мраморными разводами – из фарфора,
Расписанного мастером другой земли зачарованной акварелью,
И из стекла, найденного на дне быстротечной и всегда холодной горной реки;
Золотистые – из пчелиных сот и ласточкиных гнезд, расхищенных хитрыми лисами.
А еще были прозрачные со спрятанными внутри них сокровищами:
Монетками, цветочными бутонами, светлячками, зажигавшимися по ночам.
Ставенки одного из витражных окон были раскрыты настежь.
По деревянной раме над ними змеилась лиана с цветами,
Будто многократно выписывая изгибами и прямыми линиями одно слово.
«Прекрасна-я, прекрасна-я, прекрасна-я!»
По изумрудной траве под ними бежали целебные и ведьмины травы:
Базилик, раскидывавший ко всем началам розы ветров фиолетовые листки с багряно-медной сердцевиной,
Подорожник светлый, крупный и похожий на пышные листья рапунцель,
Ландыши со скрученными в кольца стебельками, украшенными туманными колокольчиками,
Георгины с темной листвой и лилейно-розовыми лепестками, ронявшими сладкие капли на витражные стеклышки.
Рядом росли физалисы, пустые фонарики коих зажигались от залетавших в них любопытных светлячков,
Круги, образованные мухоморами, лисичками и белыми грибами,
Низкие кусты роз с круглыми упругими бутончиками в зеленых иглистых оправах, которые вот-вот должны были распуститься.
Между роз и под их шипами виднелись гравий, галька и хрупкий мел.
На светлых камнях чернелись сухие ароматные коробочки календулы и аниса.
Их аромат, вечерний туман и свечной дымок рождали колдовскую лиловую дымку в сантиметре от земли.
Приглядевшись, можно было разглядеть мелькавшие в ней иногда тени,
Принадлежавшие, казалось, невидимым маленьким созданиям.
Их следы появлялись на сером песке, рассыпанном под растениями,
И так же быстро исчезали, затертые фиолетовой дымкой.
На каменный подоконник лились мягкие ткани подъюбника из пуха одуванчика и хлопка,
Льняные волны расшитой нефритом шемизы,
Ленты фатина из крылышек стрекоз.
В траву струились длинные локоны, красные, как пламя,
И сверкали в них, перекатываясь с пряди на прядь, будто вспышки в огне,
Крошечные золотинки звездочек и черные божьи коровки.
Волшебница играла с мотыльками, кружившими над оставленным у окна подсвечником.
Едва касаясь ноготками хрупких крыльев,
Она смеялась и поджимала ноги, на бледной коже которых носимые когда-то украшения
Оставили впадинки, следы, похожие на шрамы от кандалов.
Ее головку увенчал венок из листьев латука и хлопковых облачков в костяных коричневых клетках.
Сухие стебельки задевали бечеву, протянутую из угла в угол перед створками,
Сотрясались развешенные в ожидании света, еще влажные и блестящие, связки вымытых в реке трав, шишки на еловых ветвях, золоченые орехи.
