Прибывшего на праздник в столице из далекой Долины Кристальных Водопадов.
Он — один из двенадцати телохранителей старшего принца,
По поручению своего монарха искавший семена заморских растений
Для королевской оранжереи.
Лучник угостил меня сладкими плодами,
Я до того даже в книгах таких не видела.
А еще есть синий, бежевый, коричневый, золотой, охровый, пурпурный…
В мире больше цветов, не только один кроваво-красный,
Но ты скрывал их от меня, Милорд!
Уж коль в самом деле ты способен прощать,
То — прощай, нелюбимый любимый.
И верши свою судьбу так, как угодно тебе:
Камилла бывает жестокой и грубой,
Но если ты позволишь мне и Нану уйти сейчас,
Сокрою я от нее имя своего похитителя и всех людей,
Факелы, вилы и копья наверняка раздобывших
Для сегодняшней встречи с тем, кто меня спас.
Я покидаю тебя. Теперь — навсегда.
Милорд: Одумайся, Симара.
Твой дом — лишь там, где я.
Я твой муж.
Симара: Ни себе, ни мне
Не выбрал ты верного имени.
Я не Симара,
Ты мне не муж.
А всех собравшихся
Я призываю образумиться, пока не поздно.
Глядите: здесь должна пролиться кровь!
Но вы глухи к моим мольбам и обращениям,
Вы жаждете сырой человеческой плоти, как те вурдалаки и вампиры,
На которых охотится граф де Микелло!
Остановите это!
Де Рейв: Я плох во всяческих делах чести и доблести,
Но выхода нет у нас, дорогая Малейн, бесценная Симара.
Что бы ни случилось этой ночью,
Принцесса моя, прости меня за все,
В чем есть хоть капля вины моей,
Я не желал тебя подвести.
И знай, что проклятый бродяга де Рейв
Рад был узнать оба твоих имени.
Верь в меня и молись за меня, пока идет поединок.
Благородное ли дело — убивать чернокнижника,
Когда он тоже человек?
Судить не мне, а нашим Магистрам,
Но если твоя свобода — какой абсурд! —
Приравнивается к его жизни,
Я отвоюю тебе твое освобождение.
Симара: Ох, я не в силах это вынести…
Нан, образумься хотя бы ты,
Ведь ты болен!
Какая сейчас речь может быть заведена о дуэли?
Алекса: Начинайте скорее!
Начался поединок.
И Милорд, годами изучавший
Всякие способы людям боль причинить,
И Нан, сотню сотен часов дремавший на палубе
С припрятанной под подушкой пиратской саблей,
Шпагой владели достаточно хорошо,
Чтобы сразить соперника.
И как бы Нан де Рейв ни был болен,
Он все-таки был молод и ловок,
Потому ему удавалось лидировать
И теснить оппонента своего,
Загонять его в образованные сросшимися стволами деревьев
И колючие от имеющих лиан углы.
Но изменил бы чернокнижник своему ремеслу,
Как и умению достигать желаемого подлостью и обманом,
Если бы не отважился на зловещую хитрость.
Подговоренная им Алекса
С пояса своего сняла кожаный мешок,
Вместе с Вольфом накинула его на голову и плечи Симары.
Вскрикнула дева,
И на возглас ее обернулся
Преданный рыцарь без расшитого красными розами плаща,
В то же мгновение был он ранен Темным Милордом,
В то же мгновение он повалился на землю.
Минуту одну или две билась, путалась в складках, кричала Симара,
Но воздуха стало мало ей,
И она стихла, сознание потеряв,
Опустившись на руки Вольфа.
Ближе к Милорду тогда подошла,
Каблуком отдавив поверженному де Рейву запястье,
Одна из осужденных преступниц.
Де Рейв: Если не я спасу Малейн от вас,
