Де Рейв: Нет, совсем никого!
Я родился у подножия седых гор,
Неживой голубой жилой тянется к земле моей сквозь мраморные снега
Гиблая река.
Тот, кто утонет в водах ее,
Будет навек заключен в прозрачный лед,
Как наивная мошка, увязшая в древесной смоле.
Однажды я выпил воды из той реки,
Невзирая на запреты матушки,
И мое сердце сковал иней,
Который нельзя разбить, растопить или уничтожить магией.
Мое сердце замерзло,
И с тех пор я совсем никого не люблю!
Симара: Разве там, в далекой северной земле,
Где люди сообща строят иглу и землянки,
Не было у тебя семьи,
Неужели лишь пурга качала твою колыбельку?
Де Рейв: Мой отец был пиратом,
Ненасытная вода пожрала его,
Когда он украл проклятый скипетр,
Навлекший на его корабль кракена.
Нет у меня отца.
Моя мать была ткачихой,
Ткала полотенца, пришивала монетки чешуи и меха к платьям невест,
Пока у деревянных ворот дома не разбился фонарик,
Слетевший с рогов пробегавшего мимо оленя,
И огонь не охватил мастерскую,
Переплавляя снег под ней в лед.
Нет у меня матери.
Храбрый воин Габриель Ремар,
Магистр Ордена Тьмы,
Был мне соседом и другом.
Тетка-шаманка научила его варить яды и зелья,
В дыме, поднявшемся от котелка,
Он увидел стены императорской крепости
И ушел за щитом и плащом паладина.
Нет у меня друга.
Ингрид, девушка в монетах, рубинах и кольцах,
Дочь шахтера, добывавшего самоцветы,
Была мне женой,
Была одной из моих жен.
А потом камни в туннеле, прокопанном ее отцом,
Засыпали ее,
И земля забрала ее.
Нет у меня жены.
Потерял я всех, обул семимильные сапоги и ушел прочь.
Не оставаться ведь одному в Тролльдоре…
Звук, отголосок щебетания
Вырвался из уст удивленной Симары,
И Нан посмотрел на нее.
Симара: Так называется место, откуда ты родом?
Де Рейв: Да! Тролльдор, край земли!
Колыбель всех зим, посещающих наш славный мир!
Суровые пустоши, где живут великаны и тролли,
Чьи меха окрасил в белый свет, отраженный снегом!
Ты встречалась когда-нибудь с настоящим троллем?
О! Я встречался!
Он был огромный, как гора, и серый, точно гранит,
От его уродливой головы к Луне,
Пытаясь насадить ее на острые ветки,
Тянулись два дерева-рога.
Горб на его спине был покрыт мхом и опавшей листвой.
Однажды я поспорил на двенадцать золотых,
Что сумею оседлать тролля, властителя подземелий и шахт.
И знаешь, что я сделал?
Тролли, так уж повелось, живут под мостами,
И вот я встал на мосту над оврагом, взял уду с привязанной к веревочке булкой
Да стал выманивать монстра.
Завидев угощение,
Он направился к нему.
Я слышал его громкие шаги и чувствовал, как сотрясается мост,
Когда раздуваются его принюхивающиеся ноздри!
Тролль вышел из своего убежища,
