Тут я и запрыгнул к нему прямо на спину!
Он был таким же громадным и темным, как это шкаф!
Нан, сидевший на шкафу, подпрыгнул,
Отчего задрожали, закачались створки
И сбросили его, как неумелого наездника.
Взмыл в воздух, чтобы затем накрыть упавшего шутника, черный плащ,
Улетела и упала рядом с откатившейся по полу испуганной Симарой
Черная шляпа с поврежденным плюмажем.
Из склонившегося над де Рейвом шкафа,
Распахнувшего хищную створчатую пасть тролля,
Посыпались покидавшие свои емкости и сосуды искры, блестки и звездная пыль.
С полок разноцветным дождем падали склянки с заключенными внутри светлячками, огненными саламандрами и заспиртованными жабами,
Зельями, которые, разливаясь перламутровыми лужицами, обращались многоцветным паром или мыльными пузырьками.
Лишь один бутылек уцелел
И подкатился к ногам обескураженной Симары.
Симара: Ах, как же это случилось?
Будто твой черный разбойничий плащ навлек на меня беду…
Выпутавшийся из плаща,
Обхватившего его,
Нан посмеялся.
Де Рейв: Двенадцать тысяч раз я это слышал!
Ну, не отчаивайся, красавица.
Раз уж тебе так не нравится мой плащ,
Я согласен пустить его на тряпки,
Которыми можно вытереть пролитое варево.
Что наполняло этот шкаф?
Яды, пойманные твари и кислота…
Да я оказываю тебе и твоему муженьку услугу,
Избавляя вас от такого соседства!
Кто благоверный твой? Хозяин таверны?
Симара: Он чародей,
Вороны застилают перьями его путь.
Де Рейв: Ясно!
Приятель доктора из синей палатки в звездах,
Один из тех, кто уклоняется от уплаты налогов в королевскую казну Флердеружа!
Эх, ведала бы принцесса Камилла…
Симара: Камилла…
Ясные глаза ее помутнели.
Симара: Это принцесса?
Де Рейв: Ну да! А для чего ты спросила?
Симара: Я…
Нет, я не знаю.
Мне показалось,
Что я слышала это имя,
Но я не могла.
Я не покидала этой башни никогда в своей жизни,
Никогда я не выходила из леса, окружающего ее.
Нан развел руками и присвистнул.
Де Рейв: А как же твой муж, великий маг?
Разве не странствует он по свету,
Как все волшебники,
Зарабатывающие на жизнь всевозможными чудесами?
Разве же он коротает дни в своем доме?
Симара: Нет, он и сейчас странствует.
Де Рейв: Как? А то, что я говорил тебе?
О любви, которая связывает двух людей,
Не позволяя надолго покинуть друг друга?
Симара: И из-за этих слов я отважилась спорить с тобой,
Пусть и велено мне подчиняться мужчине,
Будь то муж мой или один из его воронов,
Слившихся с человеческим телом.
Известно мне, что ты мужчина,
И глаза мои говорят мне, что одет ты,
Как любимые птицы колдунов и самой Смерти,
Но я не поверю тебе.
Муж мой, великий чародей нашего мира Милорд,
Любит меня,
И огонь чувств его ярче моих пламенных волос.
Де Рейв: И он оставляет тебя одну, дивная алая роза?
Симара: Может быть, как и в твоей легенде,
Он боится, что моя красота ослепляет.
Или он волнуется за меня и прячет меня от юношей, носящих клинки за ботфортами,
Как ты.
Я не знаю.
Но мне не велено покидать башню.
Де Рейв: Скажи мне, красавица, а не превращается ли твой благоверный,
