Что же хотела ты мне сказать,
Огонек мой?
Симара: То, что мы с тобой совершили, было нечестно,
Нан, я не чувствую себя больше спокойной,
В добрый праздник, сплотить все королевство способный,
Мы с тобою всех подвели.
Де Рейв: Разве ты не была счастлива на торжестве?
Тебе не понравилось?
Я хотел для тебя сделать чудо,
А чудо, мне кажется, должно быть дерзким.
Симара: Было шумно и ярко,
Так, что мерцание искорок и конфетти торжества застилало все мысли,
Но теперь стихли звуки столицы королевства,
И подобно тому, как других пробуждает ото сна крик петуха,
Меня разбудили говор сороки и вздохи сов.
Может быть, те девушки и в самом деле порочны,
Тех, кто бы не был с тобой согласен, не нашлось на церемонии.
И Магистр Ордена Тьмы, мудрый и справедливый глава темных паладинов,
Не позволил бы, знаем ты и я, свершиться противоправному,
Но оставили меня гармония и покой.
С тех пор, как ушли мы,
На каждом шагу представляется мне,
Что спускаюсь я в беззвездную пропасть Лимба,
К тем, которые не были ни злодеями, ни героями…
Де Рейв: Тебе страшно идти вперед?
Так возьми мою руку!
Нам обоим знаком этот густой лес.
Симара: Нет, Нан, дело в другом.
Я чувствую, что постепенно спускаюсь
К во всем тем, которые ни на что не смогли отважиться и решиться.
Может быть, те девушки и в самом деле порочны,
Но что хорошего сделала я,
Чтобы меня могли избрать Королевой Роз?
Разве я совершаю подвиги и сражаюсь с драконами,
Неужто я помогаю обездоленным и слабым?
Мне не приходилось общаться ни с кем,
Кроме мужа моего, его воронов и тебя,
Я не знаю, хорошая я или плохая.
Может быть, те девушки и в самом деле порочны,
Но чем лучше их та,
Что сбежала с чужим мужчиной из дома,
В котором вместе с мужем своим жила?
Де Рейв: В котором, должно быть, не жила,
Но коротала пожизненное свое заключение?
Разве можно ограничивать свободу человека,
Который совсем ничего в жизни своей не сделал?
Пусть не было ничего хорошего, но ведь и плохого не было тоже.
И это — муж твой, а не тюремный надзиратель!
То, что я для тебя устроил, — это освобождение, а не побег.
Он тебя заточил в неразумный плен,
Ты не сделала ничего плохого, когда вспомнила о том,
Что свобода и право выбора дарованы каждому человеку на этой земле.
По-моему, терпеть заточение и уважать при этом того,
Кто подверг тебя такой пытке, — уже значительный подвиг.
Ты живешь иначе, чем женщины, с которыми я знаком.
Как можешь ты понять, какая ты на самом деле,
Если по-настоящему тебе никогда не приходилось помогать кому в беде,
Решаться на отчаянные свершения?
В другом положении и при иных обстоятельствах,
