Основания черенков украшают на каждую из веточек надетые
Наручи, браслеты, перстни, монисто, бусы,
Ствол одет в золотистые цепи.
Не хватает там лишь того кольца, какое я от тебя получила.
Как повиснет оно на одной из ветвей,
Чудный дар смотрительницам диадем и венцов,
Доказательство принадлежности моей к королевскому роду,
Так корону мою сами спустят лианы ко мне,
Увенчают ею потемневшие мои волосы,
Кудри темные, из покон веков передающиеся в семье моей
От матери — к дочкам ее.
И с короной этой явимся мы к принцессе Камилле,
Как бы ни изменилась я за прошедшие годы,
Знаком, что кровь одна в венах наших течет,
Что из чрева одной женщины произошли мы обе,
Станут переплетенные гирлянды цветов из драгоценных металлов
И вырезанные из редчайших камней звезды раскрывающегося шиповника,
Исторгающие из себя огонь кометы красный, словно закат.
Мы теперь корону мою должны отыскать.
Де Рейв: О, Симара… Хотел я иное сказать!
О, принцесса Малейн! Я же знал, кто ты,
С самой встречи понимал я,
Что в лице, помыслах и речи твоей
Различить могу отпечатки жизни дворцовой.
Меж людьми поделены две разных крови,
Обе не смываются:
Красная, отличающая смертных от венценосных,
И благородная голубая, бегущая в твоих венах.
Позволь мне колено свое преклонить
Перед той, кого я
Единственной властной над собой особой считаю,
Обделяя признанием прочих монархов и выдвинутые ими законы,
Которые я бессовестно нарушал,
Сбегая из царства в царство.
И Нан встал на колено, куртуазным жестом сняв шляпу:
Часто видел он, как вставали подобным образом
Рыцари и стражники перед принцессой Камиллой.
Симара: Поднимись сейчас же!
Ты — не подданный мой, ты — мой спаситель и друг.
Меж людьми поделены две разных крови,
Обе не смываются:
Красная, как огонь, пылающий в очаге дома, где всегда ждут гостей,
Насыщающая вены и артерии всех живых людей,
И неживая голубая, доставшаяся гиблым черствым сердцам.
Что, наконец, крови дает иной цвет?
Было бы странно,
Когда бы та, кто вечность прожил в окружении алхимических книг,
Не сумела ответить на этот вопрос.
Медь, порочный метал, который черные маги считают себе полезным.
Нет ни благородства, ни искренности, ни чистоты
В мертвой голубой крови,
И мне хочется думать, что в венах моих,
Как и в полных жизни упругих жилах всех прочих людей,
Встречавшихся мне или еще ожидающих встречи со мной,
В жилах королей, пастухов, лавочников, советников, путешественников и рыцарей,
В жилах того, кто стоит передо мной,
Течет алая горячая кровь.
Благородство — не признак, который наследуют лучшие семьи,
Благородство — движение мыслей и тайных чувств.
И ты спас меня, благородный Нан де Рейв,
