Кристина усмехнулась. Пожалуй, Хузо она тоже полюбила. С ней точно что-то не в порядке. Любит кого зря, причем беспричинно. И она шагнула вперед — хочешь-не хочешь, ее ждал канонир Пабло. И... он тоже был к ней добр в свое время. Странно, почему вдруг весь мир показался озаренным любовью, когда, вроде бы, все стены пали?..
— Крисеныш! — обернулся канонир Пабло, едва Кристина спустилась осторожной поступью на нижнюю палубу. — Тринадцать тысяч акульих хвостов, капитан не мог сделать мне подарка приятнее!
Кристина смущенно подошла к канониру все в той же красной рубахе. Он казался огромным.
— Я... капитан сказал помочь вам.
— Значит ли это, что Крисеныш изменил свои взгляды? — лукаво прищурился канонир Пабло, наклоняясь и заглядывая в лицо Кристины.
— Нет, — покачала Кри головой. — Я подчиняюсь приказу капитана... Но буду рад, если вы дадите мне другую работу, не с пушками. Надеюсь на вас.
И робко подняла глаза на Пабло. Когда вы не можете противостоять судьбе, вы просто остаетесь собой и — будь что будет.
Канонир если и задумался, то всего на мгновение.
— Проверь и вычисть углы, — скомандовал он. — Некоторые трусы избегают гальюна, и за пушками сам дьявол ногу сломит.
Кристина поморщилась, хоть и не сдержала смешка. Канонир Пабло слишком многозначительно посмотрел в сторону украдкой направлявшегося к углу Крепыша Санчеса. Тот перехватил каменный взгляд, съежился и предпочел смыться наверх. Может, перетерпит?..
Канонир Пабло усмехнулся Кристине в ответ и кивнул на швабру и ведро под лестницей. Что ж... это лучше, чем изменять собственным принципам, не так ли?
«Отважный» набирал ход. Ветер нес его вперед. Ветер. Ветер, который они хотели поймать — где он? Суждено ли им его встретить?
По сути, жизнь — это просто жизнь. Не амбиции и не мечты, не рутина и не приключения. Жизнь — это дорога, по которой мы идем, и на ней с нами происходит уйма чего. И амбиции с мечтами, и рутина с приключениями. И люди, и вещи, а океаны. И грязные углы за пушками, и рассветы в волнах. Это все — жизнь.
И папа Мигель это знал. Потому он мог смотреть в горизонт часами. Потому он говорил «все, что есть — уже было». Хотя это... с этим можно и согласиться, и не согласиться.
— Опять бакланов высматриваешь?
К Кри, усевшейся на бушприте, присоединился Хузо. Последнее время он таскался за нею всюду.
— Хузо, — засмеялась она и подвинулась вперед. Ноги так забавно болтались над волнами, разбивающимися о грудь «Отважного» там внизу, у ватерлинии.
— Ну, ты как всегда, — надулся Верзила, впрочем, без особой обиды. — Так что ты делаешь?
— А ты как думаешь? — подняла Кристина бровь, оборачиваясь.
Как-то чересчур близко получилось конопатое лицо Верзилы. Даже шрамы на виске, щеке и подбородке рассмотреть можно отчетливо. И глаза карие, и нос... кривой немного.
Кристина не любила, когда люди оказывались так близко. Это мешало рассматривать их душу. Так ей казалось.
Поэтому она побыстрее отвернулась. Чтобы смотреть в глаза треплющему пожелтевший кливер ветру. Не Ветру. А ветру. Ветру с большой буквы... до него далеко. Он всегда будет далеко, даже если заглянет в лицо, как Хузо.
— Снова в своем мире, — вздохнул тем временем парень за ее спиной. — У тебя это так просто.
— А ты что, не можешь?
Кристине показалось, он слегка ей завидует. Но что ему мешает создать свой? Свой мир мыслей? Свой горизонт? И... необитаемый порт, если угодно. Туда не доберется никто, никто не сломает там ничего. Только она. А она этого не сделает, даже если весь мир вокруг обрушится и сгорит.
— Да-а... а зачем, — отмахнулся Верзила так энергично, что Кри достался ощутимый толчок в плечо. — Тут тоже неплохо.
— А что, если тут все рухнет? Все, во что ты веришь? — возразила Кристина.
— Да что может рухнуть? — не понял Хузо. — Корыто годное, только из верфи. Искателя пока не догнали, а кто нам еще помешает?
— А если шторм?
— Мало я их видел, что ли, — фыркнул Хузо. — Расскажи лучше историю.
Он верит только в это все. В доски «Отважного». Кристину едва не передернуло.
— Историю? — вместо упрека спросила она. — Какую историю?
— Будто у тебя их мало, в твоем мире.
— Хузо, тебе что, делать нечего?
— Это тебе нечего, — последовал за тем новый тычок в плечо.
Кристина снова обернулась, прищуриваясь.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, — недовольная гримаса появилась на лице Верзилы, — что, как ты стал помощником капитана, так и позабыл старых друзей. Все у Пабло или на бушприте.
— Я сплю в кубрике, — возмутилась Кри.
— Да, но... ты больше не Летучка. Все время далеко, нас будто нет. Так нельзя!
И Хузо обиженно отодвинулся назад и соскочил на палубу. А потом решительно удалился, не оглядываясь.
Кристина думала... что она пришла в себя. А тут — такие претензии. Все же... наверное, прав был папа Мигель — они обязаны приносить счастье, и ничего тут не поделаешь.
Кристина улыбнулась. Вот на дороге жизни и появился новый камушек. Жизнь — это и люди, и вещи, и океаны.
