Почему-то именно эта мысль придавала Адмиралу особенных сил. И он видел, как спасает ее, застывшие слезы в ее глазах цвета моря, и просить прощения не нужно... Потому что поступок - он сам по себе весит много больше.
Вдруг полет мысли прервала врезавшаяся в горло завязка рубахи.
- Куда спешим? - грубо встряхнули сзади Энрике.
Капитан обернулся, гневно сводя брови - кто посмел себя так вести с ним?.. Всего-то солдат с пикой. Ну, двое.
- В чем проблема, сеньоры? - холодно уточнил Энрике.
Никому не приятно, когда его великолепнейшие грезы разрушают. И возвращают на бренную землю, еще и с претензиями.
- Что это? - прищурился второй солдат, поддевая краем пики мешок на спине Буррито. Осел флегматично сносил унижение.
- Эй! - воскликнул Энрике. - Руки прочь!
- Вот мы и сцапали грабителя, Густаво, - торжествующе заявил первый и снова встряхнул Энрике.
- Грабителя?!.
- Столько перца в овощной лавке не купишь. Это со складских запасов, - усмехнулся Густаво, подкидывая "яблоко" в руке. - Еще и осел в придачу. Аделантадо будет доволен.
- Осел - не ваш! - дернул Энрике веревку на себя.
Насчет перца он не был уверен - бывший матрос с "Отважного" был способен на все. В погоне за Искателем Ветра они покинули места, где правит закон. Конкиста - это не одно и то же, что королевский флот.
Пусть он все еще и "адмирал".
Буррито возмутился насилию и взбрыкнул задними ногами. Густаво отлетел в сторону.
Бывший капитан мгновенно принял решение и, отпихнув товарища павшей жертвы осла, ринулся вперед.
- Никогда бы не подумал, что стану убегать от испанских солдат... - пробормотал Энрике уже себе под нос.
Из открытой седельной суике то и дело выскакивал краснобокий перец. Рикошетом отпрыгивал от пыльной сухой земли. И порой кто-то радостно вскрикивал и подбирал его себе.
- Думаю... лаз в частоколе - это наш шанс, Буррито, - прошептал Энрике, нахлобучивая ударом кулака шляпу, готовую сорваться с головы. - Не вести же их за собой на берег, где ждут наши...
Сердце стучало, а жизнь, кажется, пахла невероятно. Все осталось в прошлом. В Новом Свете жизнь - это как новый чистый лист.
И начинал он ее, скажем, не слишком хорошо: с клеймом вора. Хотя, Густаво и его дружок не знают его имени. Да и здесь оно не имеет значения. Значит, и клейма нет.
Энрике умел ориентироваться на местности - зря, что ли, он служил на флоте и дослужился до капитана? Да и, впрочем, если бы не Кристина, служил бы дальше, а не бегал по поселению колонистов...
Как ее спасти? Матросы говорили про этот лаз. Но что, если они расправятся с ней раньше, чем сбегут? И еще - карта и золото? Карта с "Маргари"? Венто говорил, что знает, куда она пойдет... Не сам ли он ее ей дал? Зачем?
Обернулся через плечо - Густаво и его дружок спешили вслед, хотя кирасы и мешали им двигаться столь же проворно. Энрике на бегу подтянул Буррито ближе - вообще, удивительно, что эта животина абсолютно безмятежно, но без малейших возражений принимала участие во всеобщем сумасшествии. Нырнул рукой в суму, захватил перчину и, оборачиваясь снова, швырнул овощ в преследователя, словно гранату на абордаже.
Попал. Даже четко в ллоб. Только солдат вовсе не покачнулся - слишком перец для гранаты легкий. Яблоком вышло бы лучше. Зато тряхнул головой, изрыгнул ругательство и теперь, похоже, Энрике стал для него еще и личным врагом. И тем лишь прибавил преследователю скорости.
Нет, не расправятся. Они сами не знают, где Летучка. Они будут ждать там.
Энрике едва не налетел на уставшую женщину, что двумя руками тащила ведро - вероятно, уже не первое. Помог Адмралу лишь отчаянно ловкий маневр. От неожиданности женщина отпрянула, но не удержала равновесия, и содержимое ведра выплеснулось на землю. Буррито резво проскакал по луже. А вот Густаво поскользнулся и шлепнулся в грязь. Его товарищ замешкался, и грохот ведра возвестил, что и ему пришлось задержаться.
Энрике тихо засмеялся. А это оказалось не так уж и скучно...
- Вперед! Вперед, Буррито!
Он уже летел по знакомой дороге вверх, к складским стенам.
- Смотри-ка, и правда - лаз! - Энрике осторожно раздвинул кусты и увидел, как в конце короткой тропки мелкий силуэт протискивается между бревен, а затем закрывает дыру. - И кто-то им только что воспользовался... Идем, Буррито. Если ты пролезешь, конечно. Открыто нам показываться здесь больше нельзя.
- Давай же... - Энрике тянул узду Буррито на себя, но осел наотрез отказывался тащиться через дыру в заборе в лес. Если хотя бы этот двуногий осмотрелся по сторонам... Он бы и сам не спешил!
Незнакомые крики птиц, этот тревожный шелест деревьев и дико, дико необычайно, до самых холодных гор за бескрайним лесом. И странно что-то блеснуло вон за тем стволом. Какой здравомыслящий осел сунет свой нос в такое место?! К тому же, кто-то не далее, как полчаса назад, стращал волками.
А еще индейцы и военное положение.
