Тудор Аргези полностью

— Господин Аргези, я знаю, что в вашей… как это… газете… В «Записках попугая»… будто готова заметка о связях высших священнослужителей с нашим банком…

— Простите, а вы откуда это знаете? — резко прерывает его Аргези.

Гость подымает удивленный взгляд:

— Я откуда знаю? Ха-ха! Откуда я знаю! Господин Аргези, о том, что думает румынская пресса сегодня и о том, что замыслили ее редакторы вчера, я знаю еще позавчера! Позавчера! Понял? — Гость почему-то неожиданно перешел на фамильярный тон, на «ты». — Мне точно известно. что завтра в вашей газете появится эта статья. Она ведь набирается в типографии, а в типографиях моих людей больше, чем ваших! Я обязан знать, о чем пишет пресса этой страны! И знаю! Поэтому я пришел к вам (снова на «вы»).

— Записки же не мои. — издевательски смеется Аргези. — Они попугая Коко, а он — птица, как вы понимаете. И у птиц другие нравы, особенно у попугаев, они живут по триста лет, их мудрость питается другими эссенциями…

— Будем серьезными людьми, господин Аргези. Я очень занят, как вы догадываетесь, и…

— И что?

— У меня на этот счет есть предложение — вы не печатаете статью, не печатаете, подчеркиваю, а мы взамен вам вот это! — Гость достал двумя пальцами из кармана ключ. — Этим вы откроете новенький особняк в районе шоссе Киселева. Он будет принадлежать вам и вашей семье…

Аргези встал, с трудом сдерживая себя. А тот продолжал:

— …ютитесь с семьей и с вашей редакцией в этой, даже не знаешь как ее называть, квартире, что ли… А с Мэрцишором дело еще длинное. Вы же не вылезаете из долгов… — Гость так увлекся своим красноречием, что и не заметил, как хозяин комнаты открыл дверь.

— Я вас сразу же спросил: не перепутали ли вы адреса? С вашими разговорами вам нужно обращаться вот туда! — Аргези резко показал гостю на публичный дом. — Да, ступайте немедленно…. Честь имею, у меня дела.

Если бы гость не встал и не ушел сейчас же, Аргези швырнул бы его с лестницы. Но, видно, тот понял и осторожно попятился. Когда увидел перед собой закрытую дверь, а на двери таблицу с именем хозяина, он решил испробовать последний шанс. Снова нажал на звонок и произнес вкрадчиво:

— А вы не посоветовались с госпожой Аргези… Я поговорю с ней…

— Поговорите, поговорите, — ответил Аргези. — Она сейчас в Мэрцишоре… Желаю удачи!

Проводив таким неделикатным образом непрошеного посетителя, Аргези достал с полки папку с немногочисленными пожелтевшими вырезками из газет за 1913 год. Их собрала и аккуратно сложила там Параскива. Он помнил, что когда-то давно у него было уже дело с руководящим кланом банка «Марморош Бланк и компания». Да, вот она вырезка. Аргези писал тогда по поводу рекламы знаменитых сейфов «Фишет». Он их окрестил «фортами Марморош Бланк». «В этих сейфах, — писал он тогда, — эти банки хранят колоссальные богатства. Закройте глаза на секунду и представьте себе, как текут к этим сейфам сокровища нашей земли, как исчезают в их пасти наши села, тяжелыми, окованными дверьми банка придавлены тысячи и тысячи людей. Банк «Марморош Бланк» сумел придавить тяжестью своих сейфов трудовой народ и выжать из него всю кровь. Богатства рабочего и крестьянина упрятаны за многотонными дверьми под портретом, с которого улыбается довольный своим всемогуществом банкир… Нет сомнения в том, что стальные сейфы, рекламируемые зарубежным заводом, крепки, они не боятся ни огня, ни воды, они тяжелы — их не сдвинуть с места. Но когда все обкраденные, все несчастные и все, кто работает задаром, все разоренные и пущенные милостью банка «Марморош Бланк» по миру сплотятся и проявят волю, эта несокрушимая сталь лопнет как мыльные пузыри, превратится в золу, станет мягкой, как растопленный на сковороде кусок сала» (разрядка моя. — Ф. В.).

Он достал гранку со статьей о связях этого банка с верховным духовенством, добавил эти строки и позвонил в типографию.

Собака залаяла неистово. Еще никогда не лаял так отчаянно этот приблудный пес. Хозяева Мэрцишора нашли его покалеченного в соседнем овраге, приласкали и из-за длинных, до самой земли скрученных прядей черно-белой шерсти назвали его Оборвышем. Что же ты так залаял? Параскива еще накануне выкопала большую яму, натаскала в нее воды, засыпала двумя мешками половы и мелкой соломы, а сегодня, отправив детей в школу, пришла и месит ногами «тесто» для самана — фундамент времянки уже заложен из бутового камня, надо успеть до осенней слякоти высушить саман и поднять стены. Земля Жирная, чавкает, солома царапает оголенные выше колен ноги.

— Перестань, Оборвыш! — кричит она на собаку и замирает от удивления: у сбитых из нескольких реек ворот стоит роскошный фаэтон, запряженный вороными конями. Человек в котелке делает какие-то странные знаки рукой. «Это что еще за чудеса?!» — думает Параскива и говорит громко: