Темноту ночи рассекли разрывы немецких снарядов. Лодки тихо отчалили от берега.
— Глазное — зацепиться и держаться, пока живы! — сказал солдатам старший лейтенант Сапелкин.
— Зубами будем держаться, — ответил один из бойцов.
Недалеко разорвался снаряд. Лодку швырнуло в сторону, все прижались друг к другу.
— Не робей, земляки, скоро берег! — весело загудел Сапелкин. — Там мы немцам дадим прикурить!
Над головами бойцов с воем пролетали снаряды, шипели мины. Стреляли наши и немцы. Когда достигли берега, Сапелкин даже удивился, что вся его группа уцелела.
— В атаку! — позвал он, не мешкая.
Огнем автоматов, гранатами и штыками солдаты Сапелкина очистили от гитлеровцев берег и заняли их траншею.
С рассветом фашисты решили вытеснить десантников, устремились на потерянные ночью позиции.
— Стрелять только по моему сигналу, — передал Сапелкин по цепи.
Когда враг приблизился примерно на сто метров, бойцы услышали звучный голос командира:
— По фашистским извергам — огонь!
Дробно застучал пулемет, зататакали автоматы. Десятки фашистов упали на землю. Оставшиеся в живых в беспорядке побежали.
— Прекратить огонь. Экономить боеприпасы! — послышалась команда Сапелкина.
К вечеру в группе Сапелкина осталось всего девять бойцов.
На следующий день немцы возобновили атаки. У советских воинов иссякали силы, на исходе были боеприпасы. Еще натиск — и немцы ворвутся на их плацдарм. Сапелкин оценил обстановку, сказал товарищам:
— Вызываем огонь на себя. Лучше погибнуть от своих снарядов, чем попасть в плен.
Когда фашисты приблизились, Сапелкин подал сигнал своей артиллерии: стреляйте по нас!
Бойцы бросились на дно траншеи.
А вечером пришла подмога. Несколько подразделений преодолело водный рубеж и двинулось в наступление, расчищая путь к столице Украины — Киеву.
…Вечером 22 июня 1941 года перед командующим Северным флотом адмиралом Головко стояли два летчика — старший лейтенант, командир эскадрильи истребителей Борис Сафонов и его ведомый — летчик Воловик.
На красивом, волевом лице Сафонова отразилась усталость тяжелого дня — первого дня войны.
— Так вы, — сказал адмирал, — утверждаете, что «Юнкере», атакованный вашей парой над полуостровом Рыбачий, сбит?
— Так точно, товарищ адмирал, — ответил Сафонов. — После второй атаки бомбардировщик, потянув за собой густой шлейф дыма, пошел со снижением в сторону Северной Финляндии. Первая атака, к сожалению, была менее удачна…
Второй участник боя Воловик поддержал командира:
— Мы его добили бы окончательно. Но приказ не нарушать государственную границу — в силе. Пришлось повернуть на обратный курс.
Адмирал с видимым удовольствием рассматривал летчиков. Сафонов ему давно нравился. И крепок физически, и умом смышлен. Воловик был под стать своему командиру. Только ростом чуть ниже, да из-под летного шлема у него лезли непослушные вихры.
Адмирал положил руки на плечи летчиков.
— Вот вы сегодня несколько раз вылетали на прикрытие наших войск и кораблей. Встречались в воздухе с противником. Каковы же у вас первые впечатления, выводы?
