При выводе самолета из пикирования в кабину самолета Свиридова попал снаряд вражеской зенитки. Летчик был тяжело ранен. Истекая кровью, Свиридов продолжал вести самолет. Уже над своей территорией он потерял сознание и погиб. Похоронен в деревне Перепис Добрянского района Черниговской области.
«Смелость, пламенная любовь к Родине, ненависть к врагу, стремление как можно больше уничтожить подлых захватчиков и добиться полной победы над ними — характерные черты вашего сына, — писали боевые товарищи Алексея его родителям — отцу Андрею Николаевичу и матери Татьяне Георгиевне. — Спасибо Вам. Он навсегда останется у нас в памяти, его имя будет являться символом лучших боевых традиций». Имя Алексея Андреевича Свиридова присвоено одной из улиц г.Москвы.
Авиационный полк легких ночных бомбардировщиков, командиром которого была замечательная русская женщина-воин Евдокия Бершанская, состоял сплошь из девушек-летчиц. Одним из звеньев боевых самолетов командовала скромная, но волевая коммунистка Ирина Себрова. Незадолго до войны Ирина окончила аэроклуб и некоторое время работала инструктором по полетам.
Когда началась Великая Отечественная война, Себрова подала рапорт об отправке на фронт. Куда только не бросала судьба Ирину! Она воевала на Северном Кавказе и на Кубани, на Таманском и Крымском полуостровах, в Белоруссии и на Украине, в Польше и в самом логове врага — гитлеровской Германии. За годы войны совершила 1008 боевых вылетов, обрушив на голову врага десятки тысяч килограммов фугасных, осколочных и зажигательных бомб.
Нередко машина, пилотируемая Себровой, попадала в чрезвычайно опасные ситуации.
Так было в темную весеннюю ночь 1943 года на Кубани. Ирина вылетела на бомбежку крупных вражеских объектов в районе станицы Крымская. На подходе к цели самолет обнаружили немецкие зенитчики. Яркие лучи прожекторов кинжалами пронзили небо, скрестились, ослепив летчицу. Разрывы снарядов, тысячи трассирующих пуль создали, казалось, непроходимую зону смерти. Но Себрова была опытная и расчетливо дерзкая летчица. Умело маневрируя, она то резко бросала машину на крыло, то взмывала выше, пока, наконец, не вышла за полосу недосягаемости.
Однако на борту оставался бомбовый груз. Его надо во что бы то ни стало доставить по назначению. Набрав большую высоту, Ирина выключила мотор и на планирующем полете достигла объекта. Один, другой, третий… десятый взрыв. Багровое пламя озарило местность, занятую врагом. Это полыхали склады с горючим для танков и самолетов. Задание было выполнено на «отлично».
Такой же смелый воздушный налет на врага совершила Ирина осенью 1943 года под Новороссийском. Несмотря на плотный зенитно-заградительный огонь, Себрова произвела точное бомбометание по указанной цели и благополучно вернулась на аэродром. Много таких смертельно опасных ночей было у Ирины и ее боевых подруг. Об одной из них рассказывает она так:
«В ночь на 12 ноября совершила семь боевых вылетов, бомбила технику противника на западной окраине Керчи.
Под утро мы со штурманом Ниной Реуцкой возвращались с шестого полета. Скоро должен был наступить рассвет, и мы рассчитывали, что больше уже не полетим в эту ночь. Мы порядком устали, хотелось спать. Полеты были напряженными.
Но получилось иначе. Когда мы доложили о выполнении задания, командир полка сказал озабоченно:
— Товарищ Себрова, может быть, успеете до рассвета сделать еще один вылет? Армия просит нанести побольше ударов. Ваш самолет — последний.
Не рассуждая, мы быстро собрались и снова в полет. Нужно было спешить: на востоке небо начинало светлеть.
Под нами Керченский пролив. Берег Крыма. Населенные пункты Маяк, Баксан, Аджи-Мушкай… Наконец — Керчь.
