Лично
Экз. единств.
Главному военному прокурору генералу-лейтенанту юстиции
Довожу до Вашего сведения, что 22 июня 1995 года, в 22.17 во дворе дома 14 по Большой Пушкарской улице (я провожал дочь на праздник «Алые паруса») я случайно застал трех офицеров в форменной одежде – капитана милиции Кружилина, лейтенанта ВМС Брыкина, старшего лейтенанта милиции Очурчалова. Последний находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и сидел в песочнице.
Так как в руках Кружилина я увидел пистолет «ПМ», впоследствии оказавшийся табельным оружием Очурчалова, я, предъявив удостоверение сотрудника прокуратуры, выяснил следующее.
Капитан милиции Кружилин и лейтенант ВМС Брыкин оказались вызванными не установленной (с их слов, данные ее они «запамятовали») гражданкой на свидание в одно время и место. Когда они это поняли, то разговор между ними зашел в плоскость корпоративных издевок и нецензурных ругательств. После фразы Брыкина – «Пес цепной» и его ответа – «Шкипер с ботика» вышеуказанные офицеры решили стреляться на дуэли.
Мотивации старшего лейтенанта Очурчалова, отдавшего свое табельное оружие для этой цели (он оказался знакомым Кружилина и находился недалеко на опорном пункте), мне выяснить не удалось.
Все трое были мной доставлены в мой рабочий кабинет.
Исходя из устной с Вами договоренности, высылаю на Ваш адрес материал по факту происшедшего.
Мое мнение – возбудить три уголовных дела по факту покушения на умышленное убийство при смягчающих обстоятельствах. Отправить всех трех офицеров в диаметрально противоположные части РФ. Затем уголовные преследования прекратить в связи с изменением обстановки.
Хочу добавить, что я поинтересовался в статистическом центре центрального аппарата Генеральной прокуратуры о подобных случаях. За всю историю советской власти зафиксирован единственный случай «дуэли». (В 1934 году из-за женщины стрелялись два офицера-танкиста, оба остались живы.)
Ну а про Харламова и говорить не стоит – он просто был незаменим и надежен, как домкрат. Воспитанный во внутренних войсках, он чуть иронично относился к милиции, поскольку сам-то хорошо знал, что такое «подход-отход».
Когда все посмотрели друг на друга, пошептались и поерзали, Богуславский тронул Токарева за плечо:
– Василий, давай!
И Василий Павлович начал рассказывать – четко и внятно, в хронологической последовательности и в деталях все, что накопилось за годы по Невидимке. Причем он сам обращал внимание на слабые места, постоянно оговаривался «предположительно», «вероятно» и «как нам кажется». В заключение он сказал:
