Маурисио некоторое время был в растерянности, но скоро оправился, закурил сигарету, вышел на улицу и отпустил комплимент первой же встретившейся ему хорошенькой девушке. В тот же вечер Маурисио беседовал с одним приятелем о доне Хуане Тенорио.
– Меня этот тип не убеждает, – говорил Маурисио, – такое бывает только в театре.
– И это говоришь ты, Маурисио! Ведь ты слывешь вторым Тенорио, соблазнителем!
– Соблазнителем? Я? Все это выдумки, Рохелио!
– А как насчет пианистки?
– Ба! Сказать тебе правду?
– Конечно!
– Так вот, на сто интрижек более или менее невинных – а эта, о которой речь, образец невинности, – да, на каждые сто таких романов между мужчиной и женщиной более чем в девяноста случаях соблазнительница – она, а он только соблазненный.
– Ты что, хочешь меня убедить, будто не ты завоевал сердце этой пианистки, Эухении?
– Да, вовсе не я ее соблазнил, а она меня.
– Обманщик!
– Как хочешь… Но это она. Я не мог устоять.
– В общем, все равно.
– Да, но мне кажется, что между нами все скорое кончится и я снова стану свободен. Свободен от нее, конечно, ведь я не могу гарантировать себя от другой женщины! Я такой слабый! Мне бы родиться женщиной!
– Почему же у вас все кончится?
– Потому что… ну, потому что я запутался! Я хотел, чтоб все шло по-прежнему, то есть чтоб наши отношения стали серьезными – понимаешь? – но без обязательств и последствий… И вот похоже, что она пошлёт меня к черт ту. Эта женщина хотела меня проглотить.
– И проглотит!
– Кто его знает… Я такой слабый! Я рожден для того, чтобы меня поддерживала женщина, но я хочу сохранить достоинство, понимаешь?
– Можно узнать, что ты называешь достоинством?!
– Об этом не спрашивают! Есть вещи, которые нельзя объяснить.
– Ты прав! – ответил ему весьма убежденно Рохелио и добавил: – А если пианистка тебя бросит, что будешь делать?
– Буду свободен. Посмотрим, не соблазнит ли меня еще кто-нибудь. Меня ведь соблазняли столько раз!.. Но эта – с ее неуступчивостью, с ее желанием постоянно держаться на почтительном расстоянии, быть в рамках приличия, потому что она и впрямь очень приличная девушка, – меня просто с ума свела, ну, совсем свела с ума. Она в конце концов сделала бы из меня то, что ей хочется. А теперь, если она меня бросит… жаль, конечно, очень жаль, но зато я снова буду свободен.
– Свободен?
– Да, свободен, для другой.
– Я думаю, вы помиритесь.
– Кто знает! Сомневаюсь, у нее такой характер… А сегодня я ее оскорбил, по-настоящему оскорбил,
– Ты помнишь, Аугусто, – спросил Виктор, – дона Элоино Родригес де Альбуркерке-и-Альварес де Кастро?
– Чиновника из министерства финансов, любителя пошалить с женщинами, особенно с дешевыми?
– Того самого. Так вот, он женился!
– Какой же счастливице досталась эта рухлядь?
– Главное не в этом, а в том, как он женился. Вот послушай и мотай на ус. Как ты знаешь, дон Элоино Родригес де Альбуркерке-и-Альварес де Кастро, несмотря на громкую фамилию, едва ли имеет собственную кровать, живет на одно только жалованье и, кроме того, очень слаб здоровьем.
– Слишком бурную жизнь он вел.
