Ден Миллер шел первым. Олли вторым. Я шел последним, сразу за миссис Репплер. Наверное, я никогда в жизни так не боялся. Моя ладонь, сжимающая черенок швабры, стала скользкой от пота. Выйдя за дверь, я снова почувствовал запах тумана. Миллер и Олли уже растворились в белизне, а Хатлена, шедшего третьим, было едва видно.
"Всего двадцать футов, - твердил я себе. - Всего двадцать футов".
Миссис Репплер медленно, но твердо шагала впереди меня, чуть покачивая зажатой в правой руке теннисной ракеткой. Слева от нас была красная шлакоблочная стена. Справа, как призрачные корабли, стояли в тумане машины первого ряда автостоянки. Потом из белизны возник мусорный бак, а за ним скамейка, на которой люди инода ждали очереди к телефону-автомату.
- О, боже ! - истерично вскрикнул Миллер, добравшись до аптеки. - Боже милостивый ! Вы только посмотрите !
Внутри аптека больше всего напоминала бойню. Мы с Миллером почти угадали. Все твари, скрывающиеся в тумане, находили свою жертву по запаху. И это было логично. Зрение для них почти бесполезно. От слуха толку не намного больше, поскольку, как я уже писал, туман странным образом путает всю акустику: звуки, рождающиеся близко, делает далекими, а далекие иногда близкими. Эти твари из тумана шли, повинуясь самому надежному чувству: обонянию.
Тех, кто остался в супермаркете, в каком-то смысле спасло отсутствие электричества, потому что перестали работать двери с фотоэлементами, и когда появился туман, магазин оказался как бы запечатанным. В аптеке же двери были открыти и застопорены. Когда прервалась подача электричества, перестали работать кондиционеры, и тогда открыли двери, чтобы дать доступ свежему воздуху. Однако со свежим воздухом в аптеку вошло и еще что-то...
В дверях лежал на животе мужчина в бордовой рубашке. Вернее, это сначала я подумал, что она бордовая, а потом заметил несколько несколько белых участков внизу и понял, что бордовой она стала от засохшей крови. Что-то здесь было не так, и я долго не мог сообразить, в чем дело. Даже когда Бадди Иглтона стошнило, до меня и то не сразу дошло. Видимо, когда с людьми случается что-то столь несообразное, мозг отказывается воспринимать сразу.
У мужчины... не хватало головы. Ноги его лежали на пороге аптеки, и голове полагалось бы свисать с нижней ступеньки. Но ее просто не было.
Джиму этого оказалось достаточно. Он отвернулся, закрывая руками рот, глянул на меня безумными красными глазами и, качаясь, побрел обратно к супемаркету. Миллер прошел внутрь аптеки. Майк Хатлен - за ним. Миссис Репплер остановилась у дверей. Олли встал с другой стороны двери, держа в руке направленный в землю револьвер, и сказал:
- Кажется, я начинаю терять надежду, Дэвид.
В аптеке царил самый настоящий хаос. Повсюду валялись книги в бумажных обложках и журналы. У моих ног лежали "Спайдермен" и "Невероятная громадина", и, почти не задумываясь, я поднял их и сунул в задний карман. Бутылочки и коробочки с лекарствами были разбросаны по всему полу. Из-за прилавка свисала чья-то рука.
Меня охватило ощущение нереальности. Помещение выглядело так, словно тут справляли какой-то сумасшедший праздник: повсюду висели, как мне сначала показалось, гирлянды и ленты. Не широкие и не плоские, как обычно, а похожие или на толстые струны, или на тонкие провода. Я обратил внимание, что они такого же ярко-белого цвета, как сам туман, и по спине у меня пробежал холодок. Если это не креп, то что же ? На некоторых "гирляндах" висели, болтаясь в воздухе, книги и журналы.
Майк Хатлен пнул ногой какую-то странную черную штуку, длиную и щетинистую.
- Что это за чертовщина ? - Спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно...
И внезапно я понял, что убило всех этих людей, которые были в аптеке. Людей, которых нашли по запаху...
- Назад. - В горле у меня пересохло, и слова вылетали коротко и сухо, как выстрелы. - Уходим.
Олли взглянул на меня.
- Дэвид ?
- Это - паутина, - сказал я, и в этот момент с улицы донеслось два крика. Первый от испуга, второй от боли. Кричал Джим.
- Бежим ! - крикнул я.
И тут что-то взвилось в тумане. На белом фоне невозможно было разглядеть, но я услышал звук, похожий на свист хлыста, которым хлопнули вполсилы. И когда это обвило ногу Бадди Иглтона, перехватив джинсы под коленом, он вскрикнул и схватился за первое, что попало под руку, - телефон. Трубка соскочила и, пролетев на длину провода, закачалась у земли.
- О, боже ! Мне больно ! - закричал Бадди.
Олли подхватил его, и тут я понял, почему у человека, лежавшего на ступенях, не было головы. Тонкий белый провод, закрутившийся вокруг ноги Бадди, как шелковый шнур, начал врезаться в кожу. Штанина, отрезанная словно бритвой, стала сползать, а на коже, в Том месте, где в нее врезался "провод", появился круглый надрез, брызжущий кровью.
