У нас в семье в то время не было маленьких детей, и мне нравилось наблюдать за соседскими. Они, как мишки, переваливались с боку на бок, ползали, улыбались, показывая первые зубки, доверчиво тянули навстречу маленькие ручки. Без хныканья и капризов засыпали там, где их подкарауливал сон. Я долгое время считала, что маленькие дети бывают именно такими и только такими. Но когда через несколько лет появилась моя сестрёнка, я была растеряна. Она постоянно плакала, и её приходилось подолгу укачивать перед сном или забавлять, гремя игрушкой либо ложкой в стакане. И когда она оставалась без внимания, то сразу догадывалась об этом и устраивала невыносимый рёв.
Уверенная в том, что соседка каждый раз терпит боль при разрезе живота для того, чтобы вытащить ребёночка, я переживала и жалела её. О рождении детей естественным путём я не знала и даже не задумывалась. И совершенно не было нужды спросить об этом у кого-то, так как мои представления о способе перехода детей из лона матери в мир были крепки.
Соседка кормила ребёнка грудью, стараясь сесть ко всем спиной, стеснялась. Временами мне удавалось наблюдать за ними. Малыш, чувствуя близкий запах матери и молока, заранее открывал ротик и от нетерпения издавал приятные на слух размеренные хныканья. И уже поймав сосок и старательно причмокивая, постепенно переходил на сопение в такт заглатываемому молоку. Лобик покрывался капельками пота, как-никак процесс требовал усилий. Насыщаясь, он выделывал ножками кренделя, а ручкой водил по лицу матери, ощупывая и ковыряя пальчиком заинтересовавшие его места, пощипывал её грудь и вглядывался в мимику, как бы пытаясь понять, не больно ли ей. Единение с мамой переполняло его блаженством, и малыш умиротворённо гулил, выпуская излишки молока наружу, его струйки медленно стекали к детской шейке. К концу кормления он усиливал ритм глотания, издавая отчаянные звуки и пытаясь удержать ручкой мамину грудь. И когда, наконец, отрывался от неё, то сытый и довольный уползал по своим ползунковым делам.
В моей памяти соседка так и осталась кормящей ребёнка. Её лицо светилось тайной, которую не передать. Она гладила детскую спинку, похлопывала по ягодичкам, вытирала мокрый лобик, и её огрубевшие руки двигались мягко и нежно, а губы шептали тихие, ласковые слова, понятные только им двоим. Малыш замирал, переставая сосать, и подолгу слушал мамин умильный лепет, состоящий из невероятно сладкого сочетания звуков и напевной интонации.
Мне, растущей без мамы и всякий раз находящей уют и нежность в этой семье, такие минуты доставляли огромную, скрытую от других радость общения с материнством. И понимая моё внутреннее состояние, соседка часто гладила меня по голове, ободряюще похлопывала по плечу.
Через много лет, приехав в родные места, я первым делом отправилась к ним. К моему удивлению, они жили по прежнему адресу. Во дворе стоял большой новый дом. Как и раньше, бегали малыши, сушилось бельё, цвёл сад. Дети дружно пригласили в дом.
Она узнала меня сразу, а я её нет. Тихая соседка была и та, и не та. Её окружали выросшие дети, многочисленные внуки и правнуки. На безрукавке блестела медаль Матери-героини. Казалось, что вокруг большими, добрыми, красивыми кусками щедро раскидано счастье… Располневшая, умиротворённая, утопающая в заботе и ласке окружающих, она улыбалась, иногда нарочито покрикивая на шумевших правнуков. Более роскошной старости мне видеть не доводилось. Воспоминания, радость, слёзы охватили нас и увели в далёкое прошлое.
Мы с подругой давно не виделись, и, словно, уловив на расстоянии мои мысли, Айша предложила встретиться. Договорились посидеть в кафе. Нам не нужен был настрой. Встречались мы с удовольствием, убегая на два-три часа от наших повседневных дел. Говорили обо всём: о моде и погоде, о новинках в кулинарии, немного о политике, делились возрастными проблемами, примеряя опыт старших, и непременно рассказывали о детях. Они и в сорок для нас всё ещё были детьми. На «самых старших», как мы шутливо называли супругов, чаще всего не хватало чуточку времени.
Мы любили это кафе с отгороженными столиками на двоих. Днём здесь тихо играла музыка. Со вкусом подобранные мелодии приглашали к тёплому общению, тонко и бережно поддерживая настроение посетителей.
В этот раз, под старое танго, мы с упоением унеслись в воспоминания, коими полна была наша совместная работа в прошлом, к былым невозвратным дням. Наговорившись вдоволь и погрустив, собрались уходить, но Айша вдруг попросила выслушать её.
Она долго молчала. Копалась в сумочке, будто в ней можно найти нужные сейчас слова. Я не торопила её.
– Бывает так, что видишь человека почти каждый день, знаешь Его, но не замечаешь, – задумчиво заговорила Айша и будто не мне, а самой себе, – как и многие, отметив Его подтянутость, улыбчивость, энергичную походку, спешишь дальше. Общаешься по работе, обсуждаешь общие моменты, споришь, не соглашаешься, поругивая про себя Его упёртость и настойчивость.
