Кирилл умеет быть настойчивым, когда считает это нужным. Как всегда, пальто нараспашку, ветер треплет волосы, заползает холодными дуновениями под одежду. Николаю всё ещё хочется плотнее застегнуться на все пуговицы, закутаться в шерсть, как в броню. Ему зябко и неуютно даже с мерно текущим огнём по венам.
И сейчас у него даже нет сил спорить.
***
Заклинание якоря — почти древняя тайна.
Ритуал, когда-то обнаруженный одним исследователем-стражем. В итоге он же сам его применил, вот только тот обернулся тёмной стороной, и высушил несчастного напарника.
Для стражей якорь, как обжигающая надежда и игра наудачу. О последствиях не знает никто. Были те, у кого он даже не срабатывал. Только язычок пламени в ладонях — и всё.
Словно само заклинание живое и отзывается далеко не всем.
Когда Николай принёс записи о нём в первый раз, Кирилл покрутил пальцем у виска. А потом сам же заинтересовался и полез в пыльный и просторный Архив на нижнем этаже Службы. Там, на крепких стеллажах хранились дощечки из тёмного дерева с мелкими рунами и выжженными рисунками к ритуалу. Оба ночами прокрадывались в Архив и сидели там до утра с расшифровкой и кодом.
Как шептали стражи, для каждого ритуал особенный.
И тёмное дерево окроплялось кровью и огнём, вспыхивая от таких даров флуоресцентным зеленоватым и голубым свечением.
Тогда, почти восемь лет назад, они просто знали, что надо делать.
Но после ночи с огнём и вырытыми ямками в земле никто из них толком ничего не помнил. Только осталась выжженная метка в форме огненного завитка на почерневшей, как от сажи, коже. Растворившаяся со временем, но всегда с лёгкой пульсацией под кожей.
Сейчас они шагают по тропинке осеннего леса в ранних сумерках.
Под ногами слой хвойных желтоватых иголок, намокших от прошедшего ливня, по листьям лёгкий стук дождя. Здесь сыро и влажно, под ногами хрустят ветки.
Николай чувствует здесь жизнь. Корни деревьев в мокрой земле, шуршание мелких насекомых в шершавой коре. Где-то среди голых ветвей хрипло каркают вороны. Сумраки подползают, окутывают с ног до головы. В лесу какое-то монотонное спокойствие, а от свежего воздуха кружится голова.
Лес — это земля.
Кирилл выбирает полянку и занимается костром. Вешает коричневое пальто на ближайшую ветку, и, оставшись в одной рубашке, расчищает место от листьев и мусора. Движения сосредоточенные, аккуратные. И Николай присоединяется. Выкапывает лопатой ямку, набирает сырые ветки.
Им не нужны слова.
Механические движения под негромкую музыку из колонки, прихваченной из машины, будто погружают в лёгкий транс. И во влажном лесу в аккуратно вырытой ямке вспыхивает ровное жаркое пламя.
Лес — это осенние костры.
Они сидят напротив друг друга, разделенные огнём.
И соединенные им.
На лицах пляшут тени, по спине лёгкий холодок под тканью рубашки, но на самом деле совсем не зябко. Кирилл кидает в огонь горсть сушеных трав, льёт красную ягодную настойку, от которой пламя меняет цвет на багряно-красный.
Огонь всегда отзывается ему, как послушный зверь. С лёгким рыком, опасный, дикий. Но всё же покорный воле мага огня, даже если срывается с рук.
Николай не мешает. Собирает горсть земли, пропускает через пальцы, прикрыв глаза.
Он — земля.
И тоже бросает в огонь, и пряный дым вьётся птицей вверх. Последний шаг.
Николай открывает печать на порог мира теней в зыбкие туманы и пустоши, в край без начала и конца, к демонам и колдовству хаоса.
Лес — это полночные тени.
И они тонкими струйками текут к призвавшим им, оплетают с ног до головы. Шорох крыльев ночных птиц, переплетение корешков в глубинах земли. Николай чувствует, как сам мир отзывается под кончиками пальцев дыханием и жизнью, связью земли и луны, биением двух сердец.
Кирилл шепчет первые строчки заклинания, и те сразу вспоминаются, возникают в памяти сами собой, словно запечатленные теперь навечно между ними.
— Следуй за мной.
— Я стану твоей тенью.
Они одновременно шагают к пламени, сцепляя руки, переплетая свои огонь и землю. Отзвуки заклинания бьются в унисон вибрациям музыки, цепляются звеньями одно за другое. Крепкая цепочка связи сквозь тени и дым.
— Следуй за мной.
— Я укажу путь сквозь тьму.
Третье звено встаёт на место.
— Следуй за мной.
— Я стану твоим светом.
Они чувствуют, как заклинание царапает кожу на руках, и горячая кровь течёт, но сейчас — это тоже дар. Спиралями и водоворотами шёлк теней вплетается в огонь и кровь, в землю и ночной воздух под бесконечным небом с тонким месяцем. Четыре.
— Следуй за мной. Я разделю с тобой любой из миров.
— И в самом тёмном безвременье я стану твоей дорогой домой.
Уже шесть.
— Клянусь.
— Клянусь.
Смутные тревожные тени вспархивают и рассыпаются вокруг шепотками и мотыльками от вспыхнувшего столба пламени. Спустя мгновение нет ни огня, ни порога в иной мир. Только угли и пряный дым. Только двое стражей.
И под кожей каждого яростно и живо пульсирует каждое из семи звеньев якорей.
***
